ВЕНИАМИН ГУСЬ:
ЭЛЕМЕНТЫ ПРОЗЫ

В жизни бывают самые исключительные обстоятельства.

Вот, например, жил-был однажды король. Такой, знаете, поганенький весьма король. Королишка. Тьфу на него. Смотреть противно: мелкий, затюханный какой-то, пукнуть и то как следует не может. Словом, не король, а срам один.

И был у короля этого поганого дворец из трех комнат, совмещенного по всем правилам социализма санузла с горячей водой и душем и четырех кладовок. Дворец был окружен полуразвалившейся стеной, и справа от дворца располагалась королевская помойка.

Так вот помойка была побольше дворца и короля вместе взятых раза этак в четыре.

Жуткая ситуация.

Никто и не спорит с этим.

Теперь дальше.

В одно прекрасное утро король наш, назовем его король З., вышел себе из дворца, потягиваясь и зевая во всю королевскую пасть, остановился у стены и стал созерцать горизонт с целью выяснить, какие в мире новости. Радио у короля З. сломалось, газет он не выписывал из-за скупости, а родственники все давно от него сбежали, ибо характер у короля З. был крайне говнистый, такой же, как и запах изо рта — оторви и выбрось.

А на горизонте что-то такое происходило, что-то вроде перемещалось, и какие-то там царили события.

Король З. заволновался, уж не идет ли на него войной сосед-король, назовем его король П.?  И для уяснения всей полноты картины взобрался на щербатую стену и стал всматриваться пристальнее.

Вам интересно, чем все дело кончилось, я знаю. Очень просто: король З. потерял равновесие и упал в помойку. И умер.

* * *

Ишак Чойбалсан и Пердищев

Ишак Чойбалсан оторвал костлявую задницу от грунта и воздвиг ее в надлежащем положении, которое, впрочем, не смог удерживать слишком долго, и задница, неумолимая задница снова вошла в соприкосновение с грунтом, что привело к общей потере равновесия и подьему облака пыли, и ишак Чойбалсан занял исходную позицию — лежа на боку.

Ишак любил полежать на боку и даже с удовольствием это делал, когда не ел и не срал, а что еще прикажете делать ишаку, когда кругом произрастает хилая трава, которая с трудом — великим притом! — переваривается и выходит в виде исходного продукта, которого почему-то получается гораздо больше, чем поглощенной травы?

Но оставим ишака и его костлявую задницу, развернемся на каблуках и устремим взгляд в другую сторону — чуть выше и правее. Что мы там имеем, не особенно трудясь и напрягая зрение? Правильно. Мы там имеем рожу Сидора Пердищева, сидящего в пьяном виде на заборе и орущего непристойную песню. Глаза у Пердищева красные — от недельного загула, взгляд бессмысленный, рожа сизая, руки немытые, но ему хорошо, и он рад большой, глубинной радостью. Пердищев сидит на заборе нетвердо, все время шатается, но песню поет стойко и тщательно, выговаривая каждое слово и даже знаки препинания. Песня эта про дедушку Ленина, Кремль и прочее светлое будущее, взглянуть в которое пристальным взором и забрался на забор Пердищев (если понятно, что я сказал).

И еще тут мухи, много мух. Они летают вокруг Пердищева, садятся ему на уши прочие места, но более прочего привлекают мух штаны Сидора, ибо он недавно и не заметил, как обделался, и все это, наполняя воздух несказанным ароматом, стекает себе по кривым доскам трясущегося от тяжести забора и не дает ишаку Чойбалсану спокойно спать.

* * *

Будучи на Сенном рынке, Иванов неожиданно для себя вцепился в лицо близьстоящего торговца.

Не то что бы это было совсем омерзительное лицо - нет, лицо как лицо, красное, с соответствующим сизым носом, брови кустистые, глазки поганенькие, - торговец как торговец. Продавал тихо свои лимоны.

Словом, почему Иванов вдруг проявил агрессию, он и сам до конца не понял. Если уж быть вовсе честным, то совсем не понял Иванов. Но вцепился. Ходил-ходил, глядел-глядел на всякий приличествующий рынку товар, а потом - взял и вцепился. Причем в самый нос.

Торговец почти никак не отреагировал, а только гыкнул утробно, схватил Иванова за кисти рук и стал сдерживать его от дальнейших действий. Иванов же, оказавшись не в состоянии пороизводить что-либо руками, стоял, сжимая лицо торговца (главным образом, нос) и не двигался.

Торговец тоже особенно не суетился, а просто держал Иванова за руки и смотрел на него совершенно равнодушно. Как на лимон.

Продолжалось это довольно долго, и Иванову надоело, и он захотел уже сделать что-нибудь еще, или - пойти дальше смотреть на товары.

Торговец не пускал.

Иванов потянул сильнее.

Торговец сжал крепче железные пальцы.

- Ой - неожиданно сказал Иванов. Хватка торговца причиняла ему боль и вообще всякое неудобство.

Вокруг стали собираться люди и с интересом на все это смотреть.

Иванов равнулся.

- Ставлю десятку на мужика с носом! - сказал средних лет гражданин в кепке.

Иванова это так возмутило, что он рванулся из последних сил и неожиданно освободился.

Все вернулись к своим делам. Схваченный торговец поправил лицо и стал перетирать цитрусовые. Гражданин в кепке отсчитал десять рублей принявшему ставку грузину. Публика разошлась.

- Ну и лимоны в этом году! - бормотал, отдуваясь, Иванов.

* * *

А вот еще одна презабавнейшая и очень нравоучительная история. В одной квартире жили четыре кота и все — идиоты. С детства. Они бегали по квартире взад и вперед и постоянно натыкались друг на друга, но не обращали друг на друга внимания, ибо и не подозревали о существовании друг дурга. Так, ничего не зная друг о друге, и сдохли. Один за другим. Тут и сказочке конец.

| В начало раздела | Материалы | Лицо козы | Список неликвидов | Ненормативные акты | Неопубликованные стихи | Посмертные стихи | Прочие стихи | Выше смерти | Сетевые стихи |