ЗАПИСКИ ОТШЕЛЬНИКА КЭ-И
с примечаниями неизвестного

новый резной дракон литературной мысли.
часть первая

У Пузатого А сказано:

"(1) Среди сусликов было полно литераторов. И еще у них очень был развит издательский бизнес. Половина сусликов писала, а другая половина - издавала то, что написала первая половина. Иногда они менялись местами. Литературная мысль била среди сусликов ключом, изящное слово цвело и давало обильные плоды. Но, как и во всяком стоящем деле, здесь не обходилось без трудностей".

Воистину - для меня, ничтожного, Пузатый А все равно что "Исторические записки" для школяра новоначального безусого, что дни свои и ночи проводит в усердном чтении, открывая новые и бесконечные притом горизонты познания! И я думаю: как мог я влачить годы свои бессмысленно, впотьмах глухого неведения, когда не имел еще такого чудесного источника знаний, каким стали для меня сочинения мастера! Ведь казалось бы - много раз видел я сусликов, но ни разу и помыслить не мог, как у них, оказывается, все непросто устроено! И слова все какие вычурные - "бизнес издательский": это, верно, про Би Шэна, что измыслил печатать буквами; а уж что суслики столь близки к слову изящному - не читал до этого ни в одной книге я, а в кабинете моем двадцать пять раз по десять тысяч цзюаней книг собрано. Уху!

Примечания. Резной дракон литературной мысли - конспект мастер-класса проживавшего в китайской древности видного теоретика изящной словесности Лю Се, в котором он кратко и по делу объяснил, как надо писать, разложив по полочкам все составные части этого под час запутанного процесса. По нашему скромному мнению, многим среди ныне живущих литераторов вовсе не было бы вредно познакомиться с этим забавным текстом, хотя его перевод на русский язык до сих пор так никто сделать и не решился.

Среди сусликов было полно литераторов - зоологической науке известно тридцати видов сусликов (Citellus Oken) и ни один вид в области литературы пока сколь-либо существенно не отметился; возможно, речь идет о крапчатых сусликах, славящихся обширными защечными мешками, как следует не изученными. Гораздо соблазнительнее было бы воспринять текст Пузатого А в качестве некоей аллегории и возможно даже пародии на круг современных и знакомых ему писателей, а также сопутствующих им издателей, что мы по мере сил и попытаемся сделать ниже.

Иногда они менялись местами - общество, в котором столь развита взаимозаменяемость членов различных социальных слоев, на наш взгляд, не очень перспективно. Достаточно вспомнить хотя бы тезис о том, что каждая кухарка должна уметь управлять государством, чтобы убедиться в верности нашего утверждения. С другой стороны, именно писатель как никто другой знает, чего и как ему требовать от издателя - и в этом смысле поменяться местами им было бы не так и худо, хотя нам трудно адекватно прогнозировать последствия такого эксперимента. Дело, видимо, в том, что общество сусликов, представленное Пузатым А читателю, было в гораздо большей степени привержено извлечению из литературы денежных знаков, чем это представлено в тексте; работая по хорошо известной формуле "тиражи-бабки-тиражи", суслики естественным образом пришли к выводу, что для извлечения максимальной прибыли лучше всего держать в своих руках все стадии производства, не делясь при этом с третьими юридическими и физическими лицами, а также умело уходя от уплаты налогов.

Но, как и во всяком стоящем деле, здесь не обходилось без трудностей - весьма ценное наблюдение. Неимоверное количество трудностей преодолел китайский народ, строя свою Великую стену, и не меньшие трудности преодолевает ныне, растаскивая ее на строительный материал для коровников; а сколько трудностей в последней четверти прошлого века возникало на пути у советского трудящегося, желающего приобрести бутылку пива "Рижское" - это же вообще словами не передать! О том же, чтобы сразу дозвониться до провайдера и установить мало-мальски приличное соединение с сетью мы здесь вообще говорить не будем: это и так очевидно.

"Исторические записки" - они же "Ши цзи", многотомное сочинение лица с альтернативными половыми признаками по имени Сыма Цянь (II в. до н. э.), где последний расставил по нужным местам все события предшествующей его времени китайской истории, снабдив все это многочисленными таблицами, удачно переведенными в современном русском издании.

Би Шэн, что измыслил печатать буквами - незаслуженно забытый китайский изобретатель-новатор Би Шэн (?-после 1050), кустарь-одиночка, который придумал наборный шрифт, функционирующий по принципу "одна литера - один иероглиф". Не был оценен большинством современников, предпочитавших печатать книги по старинке, с досок, а его смелое изобретение отправили в областной музей вместе с автором. Эта печальная история лишний раз свидетельствует о том, что обгонять свое время - не надо. Вспомнить хотя бы способного итальянского парня Леонардо да Винчи (Leonardo da Vinci, 1452-1519). Хотя - лучше не вспоминать: есть мнение, что он был с Сириуса.

Двадцать пять раз по десять тысяч цзюаней книг - здесь: автор явно впал в чудовищное и к тому же художественное преувеличение, потому что столько книг сразу у одного человека быть никак не может. У нас, например, нету.

"(2) Суслик М написал очень хороший и жизненный роман и предложил его сразу шести издателям. Издатели брали роман все. Потому что роман был очень хороший, жизненный и про извращения. Но никто не предложил суслику М подходящую цену и оттого суслик М дошел катарсиса".

С древности и до наших дней известно много таких случаев, когда неоцененные по достоинству мужи ученые влачили дни свои в безвестности, вместо того, чтобы занять место достойное и применить таланты обширные для блага общего и на процветание. Речь тут идет не иначе как об упущенных возможностях. Сколь знакомо, сколь горестно!

Примечания. Суслик М - как следует не идентифицируется; возможно, мы пока еще слишком мало знаем про сусликов, и тут надо, конечно, попенять сусликоведам, даже поставить им на вид, а то что же это получается! Дальше: "Издатели брали роман все" - можно утверждать, что пресловутый суслик М сумел верно рассмотреть текущую конъюнктуру рынка; вероятно, это даже был женский роман.

Занять место достойное и применить таланты обширные для блага общего и на процветание - наш уважаемый автор как-то очень странно комментирует данный фрагмент текста Пузатого А: совершенно очевидно, что суслику М "занять место достойное", а уж тем более "применить таланты обширные для блага общего и на процветание" было совершенно до лампочки, ибо этот насквозь меркантильный суслик спал и видел, как бы подороже продать свой текст, возможно даже - женский роман, а на вырученные деньги купить новую квартиру.

Катарсис - такое специальное состояние, в которое творческая личность так или иначе периодически впадает; известно, что без катарсиса не бывает творения; возможен и летальный исход, но были также иные случаи: так, Сиддхартха Гаутама (623-544 до н. э.), он же Будда Шакьямуни, посредством впадения в катарсис приобрел настолько ценный жизненный опыт (дара), что вышел на совершенно иной уровень осмысления действительности и где точно сейчас болтается - никто толком не знает. Впрочем, Гаутама завещал не есть мяса, а с этим мы в данном контексте согласиться никак не можем: известно, что без мяса творчество становится слишком водянистым.

"(3) Суслик Г писал стихи. Все зачитывались стихами суслика Г. Потому что стихи у суслика Г были очень возвышенные, со смыслом и брали за душу. Но суслик П очень авторитетно раскритиковал стихи суслика Г в периодической печати, сказал много обидного и несправедливого, хотя и по делу, и тем довел суслика Г до катарсиса".

Хрупка душа поэта - она цветку подобна нежному, что до срока в мир проклюнулся, а тут: белым-бело мухи налетели снежные, ледяной иней пал-навалился с небес, и вот цветок уже глаз не радует, увядший-сморщенный, умер, нет его. А поэт: в слепом наитии он, подобно Хань Сян-цзы, бредет стопами не глядя, куда вздумается, и каждый лавочник грубый-неотесанный обидеть его норовит, плюнуть в него, а то и похуже что сотворить от непросветной своей серости. Еще хуже - злые завистники, клеветой исподволь корень жизни точащие, нет нигде от них спасения, и теперь мне ясно, что и среди сусликов так.

Примечания. Суслик Г писал стихи - те, которые на "Г", часто пишут стихи: Гомер, Гете, Гнедич, Галич, Гарсия Лорка, Гавриил Державин, Гусь Вениамин, и так далее. Нехороший, тревожный признак, одним словом. Звоночек.

Но суслик П очень авторитетно раскритиковал стихи суслика Г - типичный случай столкновения интересов возвышенного творца и беспощадного критика, крайним проявлением которого можно считать хорошо известный разговор с налоговым инспектором о поэзии (принадлежащий Ид. Полифрем. Маяковскому (даты жизни неизвестны), мелкому поэту эпохи Св. Михаила Голодного (М. С. Эпштейн, род. 1903- возн. 1949), чьи прославленные, произведшие подлинную революцию строки "Эх, станок полюбил не на шутку я, (Разве можно ее не любить?), Называют ее проституткою, Как же быть? Как же быть?.. Очи ее темно-карие, С ясной звездочкой вместо зрачка, Заставляют меня, пролетария, К ней привыкать. Помню, бывало, смеясь, наклонится, Полоснет из очей... Эх, станок, ты лучше любовницы, Но она горячей. Я люблю ее, шуструю, смелую, Неуемных страстей комок. Знаешь что? Мы ее переделаем... Ладно, станок!" - по праву вошли в золотую копилку мировой культуры); критик, как широко известно, - это такой неудавшийся творец, который щедро и даже с удовольствием изливает на последнего (то есть на творца) все запасы черной желчи, что накопились у него за долгие годы деятельного безделия. Критики бывают мелкие, средние, крупные и громадные, и в числе последних, к поведенческим особенностям которых относится ярко выраженное желание давить авторитетом и прочими местами, мы с удовольствием назовем В. Белинского, А. Ройфе, а также Галкина, Палкина, Малкина и Залкинда.

Цветку подобна нежному, что до срока в мир проклюнулся - вероятно, образно о подснежнике (Galanthus), роде многолетних трав семейства амариллисовых, которых известно 18 видов, а произрастают они в Малой Азии, Центральной и Южной Европе, на Кавказе. Их культивируют как декоративные растения. Несведущие люди подснежниками называют также пролеску, анемону и ряд других трав, цветущих ранней весной, что попросту глупо, ибо подснежник - он и в Африке подснежник.

Хань Сян-цзы - младший родственник международного террориста Хань Юя, любитель цветов и вообще бессмертный; несмотря на то, что Хань Юй в воспитательных целях регулярно бил его палкой, Хань Сян-цзы так и остался оболтусом, шляющимся невесть где, скорее всего - по кабакам. Широко известен исторический эпизод последней встречи Хань Юя и Хань Сян-цзы в сильно пересеченной и даже горной местности - Хань Юй по своему обыкновению с ходу принялся дубасить родственника палкой, но последний вырвал орудие воспитания из рук дяди, переломил о колено, а когда Хань Юй, впавши было в столбняк от такого нежданного поведения, потянулся наконец к кобуре, скушал таблеточку, сказал с приятной улыбкой: "Ха! Я теперь бессмертный!", - после чего и был таков: растаял в воздухе там, где стоял.

Клеветой исподволь корень жизни точащие - тонкий намек на близящуюся в результате плотного прессинга огульной критикой частичную, а потом и полную импотенцию творца. Что и говорить, довести можно кого угодно до чего угодно - довела же Елена Прекрасная греков до целой войны, вполне бессмысленной и братоубийственной к тому же! Впрочем, женщинам такие вещи вообще свойственны: это, по нашим скромным наблюдениям, регулярно тешит их либидо. Взять хотя бы императрицу Цы Си... Впрочем, нет. Цы Си в рамках настоящего исследования мы никуда брать не будем.

"(4) Суслик Дж мог написать что угодно для кого угодно, потому что был крайне способный и чувствовал в себе громадный потенциал, но не писал, потому что ждал настоящих денег, которые хотел употребить для покупки новой норы. И все суслики знали, что суслик Дж может написать что угодно, но никто из издателей не давал суслику Дж настоящих денег, чтобы он написал что угодно и купил себе новую нору, а суслик Дж не мог долго ждать и так дошел до катарсиса".

Вот уж судьба незавидная: ждал, когда придут и призовут его в чертоги драконовы, как Тай-бо будут потчевать яствами жирными, поить вином процеженным - а все ради десятка строк, что ход истории словно реку бурную в одночасье повернуть вспять в состоянии! Но не сложилось: жить в эти годы благостные, когда правители просвещенные ценят литераторов по достоинству, - вот что мало кому выпадало мерой полною. Иной ждет-пождет, когда имя его хоть самую малость станет известно в мире, а тут уж и власы обратились в белые, и поясница не сгибается, а у ног рядами выстроились дети малые, толпятся, будто на рынке, ждут риса хоть бы и не отборного, тянутся, в рот заглядывают - но по-прежнему не отмечены врата красной доской, не снуют туда и сюда гонцы большой важности, не гремят гонги при выезде... Пожалеть можно суслика Дж и его возможность возможности!

Примечания. Чувствовал в себе громадный потенциал, но не писал - как это правильно! Осторожность употребления громадного потенциала приобретает совершенно особое, небывалое значение. Вот большевики - по утверждению полпреда Луначарского (Анатолий Васильевич, 1875-1933), только демонстрацию хотели сделать, а вышел - переворот. Или французский государственный деятель Наполеон (Бонапарт, Napoleon I Bonaparte, Buonaparte, 1769-1821) - почувствовав шевеление громадного потенциала, решил завоевать Россию, но Кутузов заманил его до самой Москвы, и где теперь тот Наполеон? Многие на потенциале обламывались.

Потому что ждал настоящих денег - вот оно, оказывается, что! На самом деле и этот суслик действовал, исходя из самых низменных, прагматических целей, а вовсе не движимый природной мудростью и высшими целями.

Суслик Дж не мог долго ждать - нетерпеливость вообще свойственна новому времени: если бы вождь мирового пролетариата (здесь: Ульянов Владимир Ильич, 1870-1924) не поторопился взлезть на броневик, то туда наверняка забрался бы Троцкий (Бронштейн Лев Давидович, 1879-1940) и история еще неясно как бы пошла; если бы Коля Васин не поспешил с проектом храма Джону Леннону (Lennon, 1940-1980), а подождал бы лучших времен разгула демократии, то, возможно, сейчас на берегу Финского залива стоял бы искомый храм; если бы Билл Гейтс не поторопился заработать денег, то, возможно, сейчас на наших компьютерах функционировало бы что-то приличное, а не то, что бесконечно виснет, и так далее. Примеры можно продолжать, но нам кажется, что и так все понятно.

Как Тай-бо будут потчевать яствами жирными, поить вином процеженным - намек на малодостоверную историческую рассказку о том, как мелкий китайский поэт Ли Бо (701-762, Тай-бо - его второе имя, происходящее от стиля борьбы, которым Ли Бо владел в совершенстве) был призван ко двору, поскольку только он один знал язык варваров, а они, варвары, ни с того, ни с сего стали наезжать на Срединное государство с целью получить дань или хорошие земли; при дворе Ли Бо изрядно подпоили - а все для того, чтобы он написал варварам достойную эпистолу. Ли Бо сочинил требуемое и варвары от Китая отвязались.

Жить в эти годы благостные, когда правители просвещенные ценят литераторов по достоинству, - вот что мало кому выпадало мерой полною - мы не можем не согласиться с этими удивительно верными словами; скажем больше: ни нам, ни нашим родственникам, ни нашим знакомым, ни знакомым знакомых не удавалось не только жить в подобные баснословные годы, но даже слышать о них, а уж тем более - чтобы просвещенные правители. Правда, нельзя не признать наличие некоторого прогресса, каковой слабо наметился при дворе президента Путина: тут не только играют в теннис и ездят на горных санках, но еще и бросают друг друга на татами. На татами же в свое время довелось посидеть не одному, не десяти и даже не сотне способных поэтов и даже писателей, так что некоторая перспектива все же просматривается.

Поясница не сгибается - автор ведет речь о радикулите. (от лат. radicula - корешок), заболевании, обусловленном поражением корешков спинномозговых нервов, главным образом при остеохондрозе межпозвоночных дисков. При радикулите хорошо помогают пиявки (класс кольчатых червей, длина 0,5-20 см, имеют переднюю и заднюю присоски, известно 400 видов, живут в пресных и морских водоемах).

Дети... ждут риса хоть бы и не отборного, тянутся, в рот заглядывают - типичные признаки так называемых "жадных детей", готовых сожрать что угодно и в любом количестве. У поэта сказано: "Жадные дети! Жадные дети!" Совсем недавно в Спарте (город в Греции, на юге п-ова Пелопоннес, административный центр нома Лакония. 14,5 тыс. жителей, торговый центр сельскохозяйственного района долины р. Эвротас) было принято избавляться от таких детей - в семилетнем возрасте их попросту сбрасывали в пропасть. Во время Пелопонесской войны возрастной ценз для "жадных детей" был повышен до восьми лет, Павсаний понизил его до пяти. Хороший обычай, в наше время, к сожалению, полностью утерянный.

Не отмечены врата красной доской - то есть специальной табличкой с надписью "Дом образцовой культуры быта", обычно темно-красного цвета, символизирующего победу хорошего над плохим в результате долгой и кровопролитной битвы. Ныне такие таблички уже не встречаются, но наш автор явно жил в то время, когда они были пошлой обыденностью.

Гонцы большой важности - то есть егеря правительственной курьерской почты. Специально выращенные люди с тремя классами образования и маленьким размером головы, способные в день преодолевать до пяти тысяч километров. Вооружены револьверами системы "наган" и ничего никому не дают без расписки.

Гремят гонги при выезде - в старом Китае был широко распространен обычай бить в гонги по поводу и без, например, от полноты чувств; а когда из своего офиса показывалось начальство, в гонги били все, кто его видел, - причем изо всех сил, и тогда начальство становилось милостиво и никого не казнило, даже не забирало для пытливого разговора. В нынешнем Китае в гонги бьют лишь тогда, когда поймают девицу легкого поведения и начинают старательно "вычищать из нее желтое", то есть брить наголо, водить по городу на веревочке, отбирать кассеты с порнографией и не давать ей чищенных ананасов.

"(5) Суслик Л писал по четыре хороших и толстых романа в год и ему все время давали разные награды, потому что было ясно, что суслику Л нельзя не дать награду, ведь он пишет по четыре хороших и толстых романа в год, а это не так просто. Но однажды суслику Л по ошибке не дали "золотую морковку" и суслик Л от неожиданности в одночасье дошел до катарсиса".

Тот пиит, что забронзовел-погряз в почитании, что при жизни в кумирнях и храмах пресыщено скользит взглядом по собственным статуям, что звенит золотом при ходьбе размеренной, - хоть талант Небом и отпущен ему немаленький, помнить должен о кончине малого суслика, ибо такова суть природа славы переменчивой!

Примечания. Суслик Л писал по четыре хороших и толстых романа в год - судя по такой впечатляющей производительности, под данным сусликом автор умело замаскировал или сочинителя Бушкова ("Шагающие города", "Шантарская муть", "Титановые зеркала", "Свинцовые паруса", "Пиранья кусает насмерть", и пр.), или русскоязычного текстовика Орлова ("Капкан для Маши", "Поймал!", "Кишечные газы", "Резервация 39876543", "Судья Дредд", и пр.), или заграничного текстовика Перумова ("Федор Сумкин: туда и сюда", "Череп в голове", "Не время", "Не место", "Не деньги", "Серебряный доллар, бумажный доллар", и пр.), или психоделического гипертекстовика Головачева ("Белочеловек", "Мегачеловек", "Прибамбасозой", "Жгут", "Жнут", "Бегут-2", "Поле зноя", и пр.), или - автор имел в виду более мелких, но тоже плодовитых текстовиков Никитина ("Трое", "Четверо", "Пятеро", "Из леса", "Из рощи", "Из парка", "Из сквера", и пр.) и Петухова ("Битва протославян с динозаврами", "Битва протославян с русоевреями", "Битва", "Славян", "Подлинная история того, как я ходил в музеи, или Откуда есть пошли протославяне три миллиона лет назад", и пр.); все это действительно хорошие и толстые книжки, некоторые даже с картинками, но читать их человек неподготовленный просто не в состоянии: очень вероятен спонтанный выход в астрал с непрогнозируемым исходом. Возможно также, что в виду имелся мелкий русскоязычный текстовик эпохи Петухова С. Лукьяненко ("Дозоры", "Позоры", "Призоры", "Зазоры", "Трезоры", "Спички - горячие игрушки", и пр.), на что недвусмысленно указывает буква "Л", но рядом с этими мамонтами клавиатуры и виртуозами алфавита он определенно не стоит.

Давали разные награды - этот обычай сусликов чрезвычайно похож на аналогичные привычки, весьма распространенные в среде русскоязычных текстовиков, позиционирующих себя как фантасты; раз в месяц они собираются вместе, и это зовется "конвент", и там чествуют друг друга, вручают, согласно заранее подготовленной разнарядке, друг другу разные премии и награды, выражающиеся, как правило, в фигурных изделиях из цветных металлов и грамотах под стеклом и в рамочке; награды фантастов очень подбадривают, придают небывалый творческий импульс, зовут к дальнейшим свершениям и тому подобное; в настоящее время фантасты без этого ритуала уже и жить и писать не могут. Оно и понятно: привыкание!

Хоть талант Небом и отпущен ему немаленький, помнить должен о кончине малого суслика - по этому заявлению мы можем судить, что наш уважаемы автор - не иначе как или сочувствующий так называемым "зеленым", ил вообще активист "Гринпис" (независимая международная общественная организация, ставящая целью предотвращение деградации окружающей среды, основана в 1971 г., один из самых известных филиалов - "Освободим Вилли!").

"(6) Суслик К писал очень смешные рассказы и все суслики те рассказы очень любили, а издатели все время их печатали. Все суслики знали, что суслик К умеет написать смешное, а сам суслик К знал это лучше всех. И чтобы набраться дополнительных творческих сил, он решил переменить имидж, покрасился в синий цвет, приклеил бороду и стал хромать на заднюю правую лапу. Благодарные читатели перестали узнавать суслика К, краска оказалась несмываемая и так суслик К самостоятельно дошел до катарсиса".

Смех приятен нам издревле. Да хотя бы Янь-цзы хитроумный - вот кто знал смеху цену истинную, вот кто вонзал-втыкал, рубил-повергал, строгал-сносил острым словом, а был всего-навсего карликом! Но и он бы спорить, тщусь, не стал со мной: меру знать в творческом поиске - вот поистине свойство небесное.

Примечания: Суслик К писал очень смешные рассказы - возможно, это сочинитель Веллер, который написал про безногий самовар и его трудную половую жизнь; но Веллер не на ту букву начинается, так что вероятен и молодой литератор Ллео Каганов, открывший миру животное будущего "хомка", а также категорические способы борьбы с ним; впрочем, в нашем голосе в данном случае нет металла.

Да хотя бы Янь-цзы хитроумный - удивительный персонаж китайской древности. Жил еще тогда, когда Цинь Ши-хуан еще и не думал под стол пешком ходить, а Лао-цзы лазал на деревья за дикими сливами. Был славен низким ростом, длинным носом и длинными же руками, которые волочились за ним по земле, когда Янь-цзы куда-нибудь выдвигался; короче - был урод. Замечательные внешние данные с лихвой компенсировал природным умом и никогда не лез за словом в карман, или что там у них в то время было вместо карманов; исключительно вербальным способом поставил на место многих древнекитайских князей, и они все как один, из уважения, прорубили в воротах своих городов специальные низкие дверцы, дабы Янь-цзы мог беспрепятственно входить и выходить, когда его застигнет надобность; был в авторитете у Конфуция, которому и продал задорого записки о своих похождениях, именуемые "Янь-цзы чунь цю".

Меру знать в творческом поиске. - Меру знать - это вообще важно; тут с автором не поспоришь. Знай тот же Цинь Ши-хуан меру - разве стал бы он искать лекарство бессмертия где-то в морях! Нет, просто устроил бы облаву на даосов в близлежащих горах; кто-нибудь обязательно раскололся бы - в то время как нельзя лучше умели правильно задавать вопросы. Еще писатель Полоцкий (Симеон, Самуил Емельянович Петровский-Ситнианович, 1629-1680) предостерегал: "Человек некий винопийца бяше, Меры в питии хранити не знаше..." - и дальше про последствия отсутствия меры: страшнее, чем у С. Кинга. Но человечество совсем ничему не хочет учиться, ни у Полоцкого, ни у Кинга: упорствует - как пило, так и пьет.

"(7) Суслик Р писал очень тонкие новеллы и все суслики над ними плакали. Ведь никто из сусликов не умел писать такие тонкие новеллы, чтобы над ними все плакали. А суслик Р мог, потому что сам все время доводил себя до катарсиса, а остальным это в голову не приходило".

Вот пример превосходнейший: не жалеть себя ради изящного, тонко-глубоко чувствовать, напоить-наполнить слово страданием, не оставить равнодушным ни одно сердце, даже самое черствое, не стремясь при том ни к наживе, ни к почестям, - в наш-то век уж не сыщешь таких! Только, разве, среди сусликов.

Примечания: Суслик Р писал очень тонкие новеллы - прототип (если таковой имел место) как следует не идентифицируется; мы пролистали множество книг самых разных авторов и содержащиеся в них новеллы отчего-то практически все были довольно толстые, а так, чтобы тонкие и много сразу - нету. С другой стороны, творческий метод так называемого со-проживания, когда автор текста столь глубоко персонифицирует себя со своими собственными героями, что перестает узнавать знакомых, узнает незнакомых и вообще живет уже не своей, но иллюзорной, придуманной жизнью, - кажется весьма и весьма перспективным, хотя и может привести к печальным последствиям, на что Пузатый А недвусмысленно указывает в конце этого отрывка. Также см. выше, примечание о том, что меру знать надо.

Не жалеть себя ради изящного - намек на то, что трудиться над художественным текстом надобно с утра и до вечера; еще Джек Лондон (Джон Гриффит, Griffith, 1876-1916) учил: "Ни дня без строчки!", а В. И. Ленин, по словам Ид. Полифрем. Маяковского, частенько говаривал: "Учиться, учиться и учиться!" А вот китайский путешественник Лу Ю (1125-1210) до того не жалел себя ради того самого изящного, что в сорокалетнем возрасте пожег все написанные до этого стихотворения, поскольку вдруг увидел, что писал всякую фигню. Впрочем, быть может, это был и не Лу Ю.

В наш-то век уж не сыщешь таких - весьма спорное и даже поспешное утверждение, ибо на современном этапе развития человечества научно-технический прогресс достиг таких высот, что разыскать можно кого угодно, даже если у него нет ни одной кредитной карточки.