Борьба Хань Юя с крокодилами

Автор: | Май 30, 2017
Print Friendly, PDF & Email

Тема эта — благодатная и интересная — постоянно всплывает по мере того, как я двигаюсь в написании истории китайских сяошо от Хань и до Сун, и я решил собрать тут фрагменты из различных сочинений, где затрагивается танский чиновник, философ, литератор и поэт Хань Юй (韓愈 768—824) и его взаимоотношения с крокодилами. Быть может, когда-нибудь оформлю в отдельную публикацию, а пока...

Впервые эта история была зафиксирована в «Сюань ши чжи» (宣室志 «Записи из высочайших покоев») позднетанского литератора Чжан Ду (張讀 834—886?), где сказано:

«Заместитель начальника Департамента чинов покойный господин Хань Юй [по прозванию] Чан-ли из заместителей начальника Департамента наказаний был отправлен с понижением управлять Чаочжоу. А в западной части округа издревле было озеро, в котором водились крокодилы — до нескольких сотен чи в длину, и коли они сердились, воды озерные вздымались высоко, а леса и горы дрожали, как при землетрясении. А тех лошадей и быков местных жителей, которые забредали на берег озера, [крокодилы] всегда хватали и загрызали — миг и уж нет! Претерпевших [от крокодилов] было не счесть, народ страдал от них годами. И вот Юй вступил в должность и на третий день по приезде стал расспрашивать людей, какие у них есть печали.

— Крокодилы из западного озера! — отвечали [ему]в один голос.

— Я слышал о том, что духи бывают в высшей степени признательны. В древности, когда Лу Гун был поставлен управлять Чжунму, фазаны стали ручными, а саранча попряталась. Когда Хуан Ба управлял Цзюцзяном, все тигры ушли [оттуда] прочь. Ясно, что это случилось из почтительной признательности к правителям, и так птицы и звери изменили свой нрав!

Он приказал служащим из управы доставить на берег озера жертвенный скот и сладкое вино, после чего произнес молитвенное обращение:

— Вы, водяное племя! Не чините вреда живым людям! Жертвую вам это вино!

Тем же вечером на западе округа разразилась свирепая буря, от грохота содрогались горы, а к середине ночи все стихло. На следующий день окрестные жители пошли взглянуть на озеро — вода спокойна! Тогда господин послал искать следы [крокодилов],  и в шестидесяти ли на запад от озера нашли вновь образовавшееся озеро — и огромные крокодилы все перебрались туда. С тех пор окружные жители были избавлены от этой напасти» (Чжан Ду. Сюань ши чжи. Ли Жун. Ду и чжи. Пекин, 1983. С. 45).

Прим. В 819 г. Хань Юя за дерз­кий док­лад «Лунь фо гу бяо» (論佛骨表 «Док­лад, по­ри­цаю­щий встре­чу кос­ти Буд­ды»), в ко­то­ром он высказывался против на­ме­рения им­пе­ра­то­ра с почетом встретить в сто­ли­це мо­щи Буд­ды и за­од­но про­хо­дился по буд­диз­му, объ­яв­ляя его край­не вред­ным учением, со­сла­ли (за­ме­нив ссыл­кой смерт­ную казнь) в Ча­оч­жоу (область, располалась на территории совр. пров. Гу­ан­дун), на край­ний юг то­гдаш­не­го Ки­тая,  поль­зую­щий­ся дур­ной репутаци­ей из-за не­при­выч­но­го оби­та­те­лям сре­дин­ных рав­нин кли­ма­та и от­то­го тра­ди­ци­он­но счи­тав­ший­ся ги­бель­ны­м. Лу Гун (魯恭 I в.) — потомок древних луских князей, славившийся высокими добродетелями и глубокими познаниями; будучи назначен начальником Чжунму (уезд, располагавшийся в центральной части совр. пров. Хэнань), управлял тамошним народом с помощью морали и этики, а не страха наказаний, в результате чего, согласно легендам, и народ стал добродетельным, и звери и птицы тоже. Хуан Ба (黃霸 130—51 до н. э.) — западноханьский сановник, славившийся мягкостью, но прозорливостью, гибкостью, но мудростью. Цзюцзян — древняя область, располагавшаяся на территории совр. пров. Хубэй.

Данный фрагмент интересен в первую очередь тем, что это, по-видимому, первая из дошедших до нас неофициальных фиксаций истории борьбы Хань Юя с крокодилами; далее — это удивительный, тоже первый в своем роде, случай, когда в основу художественного произведения был положен вполне реальный исторический эпизод, вошедший в официальные биографии Хань Юя в старой и новой танской истории; к тому же нам известен и полный текст обращения Хань Юя к крокодилам — он попал в собрание его сочинений. Там сказано сле­дую­щее (при­вожу с со­кра­ще­ния­ми пе­ре­вод акад. В. М. Алек­сее­ва):

«...Я, гу­бер­на­тор, по­лу­чил ве­ле­ние от Сы­на Не­ба хра­нить и лич­но опе­кать вот эту зем­лю, управ­лять жи­ву­щим здесь ее на­ро­дом. А ты, о ры­ба-кро­ко­дил! Гла­за свои вы­пу­ча, ты сидеть не уме­ешь спо­кой­но в этом вод­ном за­то­не и вот за­хва­тил все эти мес­та и тут пребы­ва­ешь, по­едая у жи­те­лей ме­ст­ных их скот и даль­ше мед­ве­дей, ка­ба­нов, оле­ней и ланей, чтоб на этом жи­реть, чтоб на этом пло­дить и де­тей и вну­чат. Ты взду­мал губернато­ру сих мест со­про­тив­лять­ся, ос­па­ри­вать его зна­че­ние и си­лу. Я, гу­бер­на­тор, хоть и слаб и да­же не­мо­щен ка­жусь, но как мо­гу я со­гла­сить­ся пред то­бою, ры­бой-кро­ко­ди­лом, по­ник­нув го­ло­вой, с упав­шей вниз ду­шой, весь в стра­хе, с зрач­ком, ос­та­но­вив­шим­ся вне­зап­но, кон­фу­зом стать для всех — и для чи­нов, и для на­ро­да, и во­об­ще, чтоб кое-как снискать се­бе здесь жизнь и хлеб?! При­том же я, при­няв от Сы­на Не­ба по­ве­ле­нье, при­шел сю­да как гу­бер­на­тор, и яс­но, что уже по по­ло­же­нью я не мо­гу не спо­рить здесь с то­бой, о ры­ба-кро­ко­дил! И ес­ли ты, о кро­ко­дил, спо­со­бен что-ли­бо по­нять, ты слу­шай­ся тех слов, что гу­бер­на­тор го­во­рит. Смот­ри, вот об­ласть Ча­оч­жоу: боль­шой оке­ан рас­по­ло­жен на юге, боль­шие ки­ты и чу­до­ви­ща-гри­фы, и ме­лочь ра­ку­шек, кре­ве­ток — все это вме­ща­ет в се­бя оке­ан, не ис­клю­чая ни­че­го. Все­му да­ет он жизнь и про­пи­та­нье. Ты, ры­ба-кро­ко­дил, напра­вишь­ся ту­да по­ут­ру ра­но, а к ве­че­ру, гля­ди, и до­п­лы­вешь. И вот те­перь с то­бой я, ры­ба-кро­ко­дил, здесь за­клю­чу ус­ло­вие та­кое: к кон­цу трех дней ты за­би­рай с со­бой свое по­га­ное от­ро­дье и уби­рай­ся в оке­ан, на юг, чтоб с глаз до­лой от ман­да­ри­на, здесь пра­вя­ще­го име­нем ца­ря и Сы­на Не­ба. Но ес­ли ты в три дня не смо­жешь, дой­дем и до пя­ти. А еже­ли и в пять не смо­жешь дней, пой­ду и до се­ми. А еже­ли и в семь ты не су­ме­ешь, то это бу­дет оз­на­чать, что ты не со­би­ра­ешь­ся уй­ти. И бу­дет оз­на­чать, что для те­бя со­всем не суще­ст­ву­ет гу­бер­на­тор, к сло­вам ко­то­ро­го при­слу­ши­вать­ся долж­но. <...> То­гда я, гу­бернатор этих мест, сей­час же на­бе­ру ис­кус­ней­ших лю­дей из слу­жа­щих мо­их или на­ро­да, ко­то­рые возь­мут по лу­ку в ру­ки, а с ним от­рав­лен­ные стре­лы и с кро­ко­ди­лом эта­ким распра­вят­ся, да так, что ос­та­но­вят­ся не рань­ше, чем те­бя и все от­ро­дье ис­тре­бят. То­гда не кай­ся, не пе­няй!» (Шедевры китайской классической прозы. М., 2006. Кн. 2. С. 67—69).

А вот что ска­за­но по это­му по­во­ду в новой танской истории (цз. 189):

«Едва при­быв в Чао[чжоу],  Юй расспро­сил на­род о бе­дах и не­сча­сть­ях, и ему рассказали: «В Эси 惡溪, Дурном ручье, во­дят­ся кро­ко­ди­лы, они без ос­тат­ка по­жра­ли вы­ра­щен­ный нами скот, и мы, лю­ди, че­рез это очень стра­да­ем». Че­рез не­сколь­ко дней Юй лич­но отправил­ся взгля­нуть [на кро­ко­ди­лов] и при­ка­зал сво­ему под­чи­нен­но­му Цинь Цзи бросить в во­ду в ка­че­ст­ве жерт­вы ба­ра­на и сви­нью и за­чи­тать мо­лит­вен­ное обращение <...> (Да­лее при­во­дит­ся об­ра­ще­ние Хань Юя к кро­ко­ди­лам, см. выше. — И. А.) В ве­чер после это­го лю­тый ве­тер и ос­ле­пи­тель­ные мол­нии долго бес­но­ва­лись над ручьем, а ко­гда спус­тя не­сколь­ко дней во­да ус­по­кои­лась, [ока­за­лось, что кро­ко­ди­лы] бе­жа­ли на ше­сть­десят ли на за­пад, и с той по­ры в Чао [чжоу] нет боль­ше кро­ко­диль­ей на­пас­ти».

История эта вызвала интерес у книжников и ученых последующих времен — так, сунский Лю Фу (劉斧 ок. 1020?— после 1100) лично исследовал историю, причем — на месте. Вот что по этому поводу у него в «Цин со гао и» (青瑣高議 «Высокие суждения у дворцовых ворот») сказано:

«Как-то чи­тал я жиз­не­опи­са­ние Хань Вэнь-гу­на в «Тан­ской ис­то­рии». Вот что там го­ворилось: «На че­тыр­на­дца­тый год под де­ви­зом прав­ле­ния Юань-хэ гос­по­дин был пе­ре­ве­ден на долж­ность на­чаль­ни­ка Ча­оч­жоу. При­быв на ме­сто, он об­на­ру­жил, что кро­ко­ди­лы там при­чи­ня­ют вред лю­дям. Гос­по­дин на­пи­сал бу­ма­гу и вме­сте с жерт­вен­ным жи­вот­ным бро­сил в во­ды Эси — Дурного ручья. На дру­гой день вся стая кро­ко­ди­лов уп­лы­ла в мо­ре и ос­та­но­ви­лась, лишь пре­одо­лев три­дцать ли». Я это­му очень удив­лял­ся. В древ­но­сти со­вер­шен­ные пра­ви­те­ли управ­ля­ли так, что, случалось, тиг­ры по­ки­да­ли их об­лас­ти, да и са­ран­ча не пе­ре­се­ка­ла гра­ниц. Из бу­маг гос­по­ди­на Ха­ня по де­лам управ­ле­ния яс­но, что он про­гнал кро­ко­ди­лов прочь, но вот в том, что он ото­гнал их за три­дцать ли, и кро­ко­ди­лы так и не смог­ли вер­нуть­ся назад, — я со­мне­вал­ся.

На вто­рой год под де­ви­зом прав­ле­ния Си-нин (1069) я по де­лам от­пра­вил­ся к мо­рю и стал на­во­дить справ­ки об этой ис­то­рии: хо­тел знать, как вы­гля­де­ли те кро­ко­ди­лы. И один ста­рый ры­бак под­роб­но рас­ска­зал мне всю прав­ду: «Кро­ко­ди­лы бы­ли и ог­ром­ные, ве­сом в не­сколь­ко ты­сяч цзи­ней, и ма­лень­кие ― но то­же не лег­че не­сколь­ких со­тен цзи­ней. Пла­ва­ли в во­де, на су­ше спа­ри­ва­лись и вы­лу­п­ля­ли из яиц потомство. Вид их — кра­бьи гла­за, дра­ко­ньи ро­га и те­ла, че­ре­па­шьи но­ги! Хво­стом мог­ли хва­тать, а из но­са, как сло­ны, вы­бра­сы­ва­ли фон­та­ны во­ды. Цве­та бы­ли са­мо­го раз­но­го ― от бу­ро-жел­то­го до тем­но-фио­ле­то­во­го. Самые ма­лень­кие кро­ко­диль­чи­ки жи­­ли в ла­би­рин­тах скал на скло­нах гор; яиц же кро­ко­ди­лы от­кла­ды­ва­ли бо­лее сот­ни, боль­ших и ма­лень­ких, но кро­ко­ди­лов из них вы­лу­п­ля­лось два-три, а про­чие ― боль­шие и ма­лые че­ре­па­хи. В во­де, где оби­та­ли кро­ко­ди­лы, ры­ба не по­ка­зы­ва­лась, и вниз по те­че­нию, кро­ме них, ни­ко­го дру­го­го не бы­ло. Ес­ли же ов­цы, сви­ньи или со­ба­ки по­яв­ля­лись на бе­ре­гу, кро­ко­ди­лы под во­дой под­кра­ды­ва­лись к ним, хво­стом сби­ва­ли в во­ду и по­жи­ра­ли. Лю­ди очень от них стра­да­ли!»

Я сно­ва спро­сил ста­ри­ка: «Ко­гда гос­по­дин Хань про­гнал кро­ко­ди­лов, они уп­лы­ли, но прав­да ли то, что они ос­та­но­ви­лись толь­ко че­рез три­дцать ли?»

«Вот что я точ­но слы­шал от де­да, ― от­ве­чал ста­рец. ― Гос­по­дин Хань соб­ст­вен­но­руч­но на­пи­сал бу­ма­гу и по­слал слу­жа­ще­го упра­вы [по фа­ми­лии] Ци по­дой­ти к бе­ре­гу Эси, при­нес­ти жерт­ву и за­чи­тать бу­ма­гу. Вско­ре у бе­ре­га поя­вил­ся ог­ром­ный кро­ко­дил. Ци ис­пу­гал­ся и столк­нул жерт­вен­ное жи­вот­ное вме­сте с бу­ма­гой в во­ду, а сам по­спеш­но удалился. Ог­ля­нул­ся на кро­ко­ди­ла ― а тот взял бу­ма­гу в пасть и по­плыл прочь! В ту ночь был силь­ный гром и фио­ле­то­вые об­ла­ка оку­та­ли Эси. Жи­те­ли по­сле то­го дня боль­ше не тер­пе­ли бед. И ес­ли в ис­то­рии ска­за­но, что кро­ко­ди­лы про­плы­ли три­дцать ли, зна­чит, бы­ли све­де­ния об этом!» Од­на­ж­ды ры­ба­ки пой­ма­ли на мор­ском бе­ре­гу сам­ку кро­ко­ди­ла — дли­ной не боль­ше трех чи, и вид у нее был как раз та­кой, как рас­ска­зы­вал ста­рец. Ме­ж­ду че­шуй­ка­ми у нее тор­ча­ли ко­люч­ки — не до­тро­нешь­ся. Ви­да она была самого устрашающего — ка­ко­вы же то­гда были круп­ные [кро­ко­ди­лы]?!» (Лю Фу. Цин со гао и. Пекин, 1983 С. 187—188).

Запутанная история, свидетельствующая лишний раз о том, что в подчинении у местного чиновника находились не только люди, проживавшие на вверенной его заботам территории, но и звери, птицы, рыбы и конкретно крокодилы, а уж о духах мы просто умолчим. Ну и крокодилы тоже хороши: кра­бьи гла­за, дра­ко­ньи ро­га и те­ла, че­ре­па­шьи но­ги. Страшно! Страшно! © Конфуций.