«Высокие суждения у дворцовых ворот» 青瑣高議 Лю Фу (劉斧 ок. 1020?—после 1100)
ЗАПИСКИ О ДАЛЕКОЙ ДЫМКЕ.
ДАЙ ФУ ТАЙНО ВЕЗЕТ ТЕЛО ГОСПОЖИ ВАН НА РОДИНУ
Дай Фу жил в уездном городке в области Юньчжоу. Отец его был странствующим торговцем, вместе с ним и Фу немало попутешествовал. Позже Фу, так сказать, внес просо, стал учащимся в столичном училище Тайсюэ и женился на дочери некоего Вана, державшего в столице винную лавку.
Прошли годы. Отец Фу сгинул где-то в дороге, а сам Фу повадился водить компанию с легкомысленными юнцами и истратил все состояние своей семьи, так что иссякли одежды и в кошеле у Фу стало пусто, а дома — хоть шаром покати. Жену Фу силою вернул в свой дом ее отец. Дни и ночи напролет Фу рыдал от горя, и жена его, госпожа Ван, тоже горевала.
— Раз вы не позволяете мне следовать моим чувствам, я никогда и ногою не ступлю на двор к другому! — поклялась Ван отцу. — Смертью докажу я преданность Фу!
Вскоре она занедужила и долго лежала, тяжело больная. Домашние уговаривали отца позволить Ван вернуться к Фу, но тот был человек в высшей степени непреклонный.
— Да я скорее дам себе голову срубить, а дочь к Фу не пущу! — отвечал он и стал сильно ругать дочь. — Ты такая же бестолковая, как и этот Фу. Вернешься к нему — и встретишь смерть от голода и холода на обочине дороги!
Но госпожа Ван неотступно думала о Фу. Она становилась все слабее и, предчувствуя наихудшее, тайком шепнула мальчику-слуге:
― Поблагодари от меня молодого господина! Пусть потом возьмет мое тело и отвезет на свою родину, в Юньчжоу. Таков всегда был долг супругов.
Через несколько дней она умерла.
Мальчик, повстречав Фу, подробно рассказал ему о смерти своей госпожи и об ее последнем желании. Фу был сам не свой от горя. В ту же ночь он потихоньку выбрался за городские стены: сняв одежду, отдал ее кладбищенскому сторожу, забрал тело жены, взвалил на спину и отправился в Юньчжоу.
После этого Фу окончательно впал в нищету — ни одежды, ни еды, и тогда он нанялся к лодочнику перегнать лодку вниз по Бяньхэ за пределы Янцзы. Так Фу оказался в Юэяне, где выучился ловить рыбу и тем кормился. Думы о покойной жене постоянно мучили Фу, причиняя ему боль и вгоняя в тоску. Часто в одиночестве напевал он строки:
Кто может прозреть далекие волны тумана?
О сколько дивных воспоминаний в них!
Уж кончилась осень, листья с деревьев облетели, вода спала, и ровная гладь озера расстилалась необозримо, словно бесконечный ледяной нефрит. Фу, выйдя за город как обычно, проплыл на лодке несколько ли, и тут вдали, в пелене тумана показался на воде человек, будто всматривающийся в Фу.
Прошло несколько дней — Фу не мог поймать ни рыбешки, но неоднократно видел того человека в туманных волнах. Минул год с лишним, и человек как будто приблизился, а еще через полгода казался еще ближе. Через месяц они с Фу сошлись так близко, что их разделяло всего шагов пятьдесят. Тут Фу вгляделся ― а это его жена, госпожа Ван!
Фу зарыдал, и жена тоже заплакала — стали говорить друг другу о тоске разлуки. А еще через несколько дней Фу, не сделав и нескольких шагов, вдруг написал на ближайшей стене стихи:
Заткано озеро в туман,
высоко спокойное небо
На волнах красавца —
и горе ее безутешно.
Вместе теперь неразлучницы-утки,
им пора возвращаться.
Лунным сиянием залита лодка —
на озере осень.
Однажды утром Фу, прощаясь с хозяином, рассказал ему эту историю, но хозяин не очень-то поверил и послал на другой день вместе с Фу своего сына. Фу вывел лодку на озерные воды, и тут вдруг появилась женщина. Она приблизилась к лодке, взяла Фу за руку и произнесла:
— Когда вы сопровождали мое тело в Юньчжоу, в пути я все время находилась рядом с вами, но светлое начало в вас так было сильно, что я не осмеливалась и на глаза показаться. Два года уже вы рыбачите здесь, на озере, и мы глядим друг на друга издали. Долгими месяцами мы не могли соединиться, нельзя было даже приблизиться друг к другу. Но сегодня время пришло!
И женщина утащила Фу под воду, а сын хозяина в испуге поспешил домой.
Несколько дней спустя тело Фу всплыло. Начальник Юэяна освидетельствовал труп: лицо было как живое!
Я слышал эту историю от людей.