«Записи И-цзяня» 夷堅志 Хун Мая (洪邁 1123—1202)
ЧАЙНЫЙ СЛУЖКА ЦУЙ ТРЕТИЙ
Житель областного города Хуанчжоу Ли Шестнадатый открыл чайную у моста Гуаньфэнцяо. Весной восьмого года под девизом правления Чунь-си (1181), ночью, когда все было уже закрыто и не спал один лишь служка Цуй Третий, послышался стук в дверь. Цуй спросил, кто там.
— Я! — был ответ.
Цуй решил, что это его хозяин, поспешил отпереть запор, но увидел девушку совершенно невозможной красоты.
— Вы, барышня, откуда? Это ведь чайная семьи Ли! Не ошиблись ли вы домом?
— Я только что вышла замуж в семью Сунь, что живет слева от вас, — отвечала та. — Свекровь разозлилась на меня, прогнала на улицу, а куда мне идти ночью? Позвольте мне скоротать вечер у вас!
— Да я ведь человек подневольный, — воз-разил Цуй. — Разве могу самовольно тут распоряжаться?
Однако девушка столь отчаянно и жалобно просила, вся в слезах, не желая уходить, что Цую ничего не оставалось, как впустить ее, постелить в уголке циновку и оставить ночевать.
Глубокой ночь она встала и подошла к лежанке Цуя. Сказала:
— Я не привыкла спать одна. Вы как, хотите?..
Цуй обрадовался столь приятной неожиданности, они легли вместе, но едва заорал петух, девушка ушла. С тех пор время от времени она стала приходить к Цую. А тот, полностью довольный новой славной подругой, больше не задавался вопросами, кто она и откуда взялась.
Однажды вечером девушка сказала:
— В месяц вы получаете едва ли больше тысячи монет, этого, верно, вам не хватает.
Достала из рукава государственных ассигнаций на десять тысяч и отдала ему . Не раз после этого она передавала Цую скромное вспомоществование, и тот всегда с удовольствием принимал деньги.
Цуй Эр, старший его брат, весьма поднаторевший в охоте, постоянно разъезжал по разным областям, и вдруг навестил жилище брата, чтобы узнать о его делах — гостил более десяти дней, и все это время девушка не приходила.
Цуй затосковал, начал думать, что она порвала с ним, потерял сон. Наконец, не будучи в силах сдерживаться далее, рассказал брату все, как есть.
— В этих местах водится много всякой нечисти, — заметил брат. — Боюсь, претерпишь ты от этой девицы! Нужно срочно от нее избавиться!
— Но я с нею вместе уже полгода, — возра-зил Цуй. — Я обязан ей — она щедро помогала, мы, по сути, как муж и жена, вряд ли она бес и обманывает меня!
— Но узнав, что я приехал, она не смеет больше появляться, бесовка!
— Ты ведь подозреваешь, что она мне вредит — а это так неучтиво!
Брат спросил:
— А когда она приходит, как сюда попадает?
— Входит через верхние двери, — отвечал Цуй. — И спускается по лестнице.
Тем вечером брат Цуя ушел, но вскоре вернулся, принес с собой несколько охотничьих ловушек — и установил их на лестнице.
Солнце зашло, братья затаились в укромном месте. После третей стражи слышат: скрежетнуло. Тут же запалили огонь, стали смотреть — попалась пестрая лисица, три чи в холке, но уже издохла!
— Эта тварь, наверное, тебя и морочила! — сказал брат. Содрал с лисицы шкуру, а мясо сварил.
Подавленный Цуй горько заплакал.
Позже он сидел в одиночестве в своей комнате, как вдруг вокруг разлился дивный аромат — появилась девушка и принялась ругаться:
— Я была к тебе так добра, столько раз выручала тебя в нужде — как же ты мог так легко поверить словам своего слабоумного братца?! Счастье, что тогда я была еще дома, так что убитой оказалась лишь моя служанка.
Цуй стал умолять простить его.
— Я знаю, что все это не ты затеял, — с улыбкой сказала девушка. — Я не сержусь!
И она осталась с Цуем как прежде. И поныне она еще с ним.
Рассказал Чжу Цун-лун.
Примеч. Ассигнации начали применяться в Китае в раннесунское время; одной из основных причин стали трудности, связанные с транспортировкой крупных сумм медных монет на большие расстояния. Третья стража — с одиннадцати вечера до часу ночи.