«Из бесед в Пинчжоу» 萍洲可談 Чжу Юя (朱彧 1075?—после 1119)
В начале годов Чун-нин в обращение были выпущены большие монеты — достоинством в десять маленьких монет, но по весу соответствующие трем маленьким. Потом, чтобы уравнять вес и стоимость, было велено на юго-востоке считать эти монеты за пять маленьких, — дешевле, чем на северо-востоке. Потом, поскольку положить конец разбойному использованию таких монет, отлитых частным образом, не представлялось возможным, цена для всех них была повсеместно определена в три маленьких. Противоречия между весом и стоимостью были устранены, и только тогда установился порядок.
В дворцовом казначействе в то время монеты хранились без счета, и изменение стоимости привело к большим убыткам.
Однажды утром из ворот Дунхуамэнь столицы вылетели всадники, криком оповещая жителей предместий о том, что большие монеты обесцениваются до трех маленьких. Новость мгновенно разнеслась повсюду. Богатым не на чем стало греть руки.
В Кайфэнском управлении, получив указ, для частных ломбардов установили срок в пять дней, когда заклад можно было получить по прежней стоимости. Простые люди тут же бросились за выгодой. Владельцы же ломбардов были недовольны этим приказом и исподволь сопротивлялись ему. Тогда власти установили тяжелые наказания. А один сметливый богач уже после того, как определенный властями срок вышел, по своей инициативе еще пять дней продолжал выдавать заклады по старой стоимости, и, как говорится, его ворота отметили большой доской. При дворе, узнав об этом, занесли имя богача в анналы.
Мой двоюродный дядя по отцу — его звали Бин — жил тогда в Хучжоу, к западу от моста Ифэнцяо. У него, как говорится, для погони за прибылью было скоплено несколько сотен связок монет. И вот, как только началась реформа с большими монетами, кто-то из его сыновей или домочадцев узнал новость первым. Он стал просить дядю поторопиться обменять деньги на товары, но дядя лишь посмеялся и ничего не ответил.
Потом же спросил:
— Так что, эти деньги теперь нельзя использовать по старой стоимости?
— Да, — отвечал тот человек.
— Я пострадал. Но ведь и другие пострадали! — рассудил дядя. — Что тут поделаешь!
Так он потерял все, впоследствии больше ничего не скопил, но никогда нимало не раскаивался в своем поступке.
Примеч. Отметили большой доской — то есть на воротах его дома была повешена специальная доска с возвещающей о добродетелях и заслугах надписью.