Четыре драгоценности 307

Автор: | 16 ноября, 2025

«Записи И-цзяня» 夷堅志 Хун Мая (洪邁 1123—1202)

СЫН ЗАЖИТОЧНОГО ПРОСТОЛЮДИНА ИЗ ШУАНГАНА

В нескольких десятках ли от внешней стены Пояна было озеро, разделенное многочисленными дамбами — ими совместно владели местные зажиточные семьи. С наступлением зимы они отдавали рыбакам распоряжение осушить озеро и выудить рыбу. В это время по берегам сооружали хижины из тростника, там ночевала молодежь, охраняя рыбу от разбойных воров.
В год под циклическими знаками синь-ю девиза правления Шао-син (1141) рыбу караулил сын некоего зажиточного простолюдина.
Короткий день клонился к закату, угрюмо и тягостно моросил ледяной дождик. Юноша сидел одиноко, прижимаясь к жаровне. Вдруг кто-то толкнул входную дверь — вошла девушка, по виду певичка, одета изысканно, в украшениях, промокла с головы до ног, в руках держит платье на зимней подкладке.
— Я артистка, из тех, что исполняют музыкальные номера, — сказала она. — Мы услышали на рынке, что в поместье Ли Си-шэна устраивают семейное торжество и приглашают гостей, и решили предложить наши услуги. Я отстала от своих, оказалась под дождем совсем одна, в представлении мне уж не поучаствовать. Разрешите остаться здесь на ночлег!
— Здесь очень мало места, — отвечал ей юноша. — И всего одна небольшая лежанка. Родители у меня страшно строгие, если я тебя оставлю на ночь, обязательно станут бранить меня. Поместье Ли тут не так далеко, если поспешишь, то вполне успеешь!
Девица молила юношу неотступно, и так и эдак заигрывала с ним, однако тот был тверд и на уговоры не поддавался.
— Коли ты не желаешь предоставить мне ночлег, — наконец сказала она, — позволь хотя бы одежду просушить у огня. Как высохнет, сразу уйду, хорошо?
На это юноша согласился.
Он уселся на лежанку, а девица опустилась на пол, подняла до середины рукава, обнажив руки, белые, как молоко, повернулась спиной и начала было подворачивать шелковую юбку, как вдруг из-под юбки показался хвост! Юноша тут же схватил палку, стал бить-колотить — девица вмиг обернулась лисой и удрала, а наряды ее пали, словно сброшенная кожа, и оказались палой листвой, выпачканной в жидкой грязи.