«Высокие суждения у дворцовых ворот» 青瑣高議 Лю Фу (劉斧 ок. 1020?—после 1100)
ИСТОРИЯ ВАН ШИ.
СУНЬ ЛИ МСТИТ ЗА ОБИДУ, ПРИЧИНЕННУЮ ГОСПОЖЕ ВАН
Живший при нынешнем правлении Ван Ши, второе имя Цзы-хоу, родом был из уездного города Суйчжоу. С малолетства он выделялся возвышенностью духа, но вместе с юными бездельниками дни и ночи проводил у певичек и в винных лавках. Ши промотал все состояние своей семьи, но это не обуздало его. Ши так долго творил зло родителям и относился к землякам слишком легкомысленно, что люди с положением в обществе смотрели на него с крайним пренебрежением и даже не разговаривали с ним.
— Великий муж, живя среди людей, вечно не ладит с миром! — сказал однажды Ши, обратив лицо к небу в глубокой печали.
И, украв все деньги, что были в их доме, отправился на север, в императорскую столицу. Там он нашел в себе силы порвать с прежними привычками, поступил в училище Тайсюэ и, стал упорно трудиться, не давая себе отдыха, он почительно относился к наставникам и друзьям и засужил их глубокое одобрение. В Ши пробудился новый интерес — к изящному слову, и имя его частенько оказывалось в первых рядах победителей в училище. Сверстники всем сердцем уважали его. С первого раза выдержал Ши экзамен на степень цзиньши.
В начале годов под девизом правления Цин-ли (1041—1048) отец сообщил ему, что заболел, и Ши поспешно выехал домой. Уже в дороге он получил предсмертное письмо отца, где говорилось: «Дома случилось такое, про что и сказать-то нельзя. От этого я и слег. Я знаю, что точно умру, но говорить о случившемся стыдно, такое сын от отца услышать не может. Положись на мое слово и, если сумеешь отомстить, я умру без стыда в сердце. Одного жаль — что я тебя уж не увижу!» он письма был самый сердечный, и Ши сильно переживал.
Добравшись до дома, Ши день и ночь горько рыдал, исхудал — одни кости остались. Прошло много времени, и домашние дела Ши пришли в большое запустение. Ши снял траур, но больше к литературе интереса не испытывал, а стал, что называется, другом по вину Сунь Ли, живодера с западного рынка, забивавшего собак. Земляки втихомолку над Ши посмеивались — прознав от этом, Ши стал вообще неразлучен с Ли. Время от времени дарил ему деньги или шелк, но Ли отказывался, не принимал подарки, лишь иногда брал малую толику.
Некто спросил Ли:
— Ши ведь ученый муж, а с тоой так близок, и подарки тебе дарит, так чего ж ты отказываешься?
Ли восхищенно вздохнул, и хлопув себя по бедрам, отвечал:
— Когда со мной пренебрежительно, я и не отвечаю почти, а вот когда ко мне со всей душой, я благодарен вдвойне! Все прочие только и ценят друг друга за вино и закуски, разговаривают и смеются не от чистого сердца, подлаживаются друг к другу по ранжиру. Вот здешняя дружба. Но Ши не таков со мною, его помыслы высоки, а чувства искренни — я-то ведь простой живодер, а Ши вот как ко мне относится, принимает, будто я выдающийся ученый! Так и я должен воздать ему, как выдающемуся ученому, а иначе места не найду, чтобы умереть спокойно!
Однажды Ши позвал Ли с собой и, захватив вина и кушаний, они вышли за внешнюю городскую стену. Под сенью рощи на берегу горного ручья небо, как говорится, стало им шатром, а земля — циновкой: сели выпивать. Вино дошло до половины, когда Ши встал и со всей откровенностью обратился к Ли:
— Глубокая обида давно уже таится в моем сердце, и сегодня я хотел бы поверить ее вам, младший брат! Позволите ли?
— О, я слушаю! — отвечал Ли.
— Раньше я был очень невоздержан, — начал Ши. — Но потом уехал в столицу и стал учащимся в Тайсюэ, чтобы, изучив древних, сделаться чиновником и тем самым увенчать своих родителей славой. Но не думал я, что уж давно отца моего точит застарелая болезнь. А в доме было хоть шаром покати, и тогда моя матушка вступила в преступную связь с соседом-богатеем Чжан Бэнем. Слухи об этом понемногу стали распространяться, и отец умер, не вынеся позора… Сейчас я вернулся, а негодяй все потихоньку ходит в наш дом. Негодяй этот коварный, лютый, могуч как медведь или тигр, и я хотел бы подождать удобный случай и убить его, но не могу соперничать с ним в силе, а если погибну просто так, что в том пользы? Я хотел бы сделать все по закону, но нет большего преступления, чем зло, которое уже я причинил родителям, и даже если потом я покончу с собой, последние слова, что прислал в письме мне больной отец, меня не обелят… Но я полагаю, что этот негодяй не сможет противостоять в силе вам, и потому я хочу просить вас, мой господин, сделать дело вместо ме-ня. Что вы скажете?
— Я давно уже знаю вашу натуру, старший брат, — отвечал Ли. — А смерть и так предопеделена мне заранее. Вы знаете, я сумею справиться с ним, и я хочу воздать ему по заслугам открыто, и ничто лишнее не откроется.
После этого каждй пошел своей дорогой.
На другой день Ли, подойдя к воротам до-ма Чжан Бэня, крикнул, чтоб тот вышел.
— Ты, положившись на свое богатство, опозорил жену порядочного человека! Неужели можно вести себя с людьми будто дикий зверь?! — крикнул ему Ли. — Я воткнул бы меч тебе в брюхо и убил бы тебя, но так поступил бы человек изнеженный и слабый, а не богатырь! Сейчас мы с тобой померяемся силами, и кто окажется слабее и по доброй воле не захочет покориться — будет убит! Ну а если ты не согласен, то я просто зарублю тебя!
Ли вынул меч, вонзил его в землю, снял халат и обнажил руки. Бэнь понял, что сбежать не удастся, и тоже снял халат. А Ли громким голосом обратился к зевакам:
— Если кто-то осмелится помогать мне — будет убит! Того, кто посмеет помогать Бэню, я тоже убью!
Ли и Бэнь стали драться: они били друг друга руками и ногами, все крепче и крепче стис-кивали друг друга в объятиях, по лицам их струилась кровь, они падали и вновь поднимались. Схватка их продолжалась с часа инь до часа ню, когда Бэнь свалился наземь и запросил пощады. Ли вытащил нож и спросил:
— Ты сдаешься или нет?
— Сдаюсь, — был ответ. — Ты же пощадишь меня? Я отблагодарю тебя тысячей золотых!
— Нет!
— У нас ведь с тобою не было вражды! Если ты убьешь меня, то и сам погибнешь!
Ли засмеялся:
— Я-то думал, что ты сильный и храбрый муж, а ты так много слов говоришь о спасении жизни! Презренный ты человек!
Он крикнул Бэню вытянуть шею и подставить ее под нож. Бэнь же, видя, что смерт неминуема, оглянулся на ворота своего дома и закричал родственникам:
— Это не Ли меня убивает, его Ши подучил!
Только он произнес это, как Ли срубил ему голову, вспорол грудь и вырвал сердце. Он принес сердце в жертву на могиле отца Ши, бросил нож и, явившись в присутственное место, сам во всем признался. Начальник области, рассматривая его дело, исполнился к Ли сочувствия.
— Убийца — я, и потому приму смерть добровольно, — сказал ему Ли. — Хочу только просить вас, господин, не слушать родственников Бэня, ведь я умру, чего же еще!
— Ли убил моего отца не из собственных побуждений, — дал показания в управлении сын Бэня. — Его Ши подговорил!
— Виновный в смерти Бэня уже найден, к чему впутывать сюда еще и других людей? — возразил начальник области.
— Даже если и вы, господин начальник, прикажете, я не расскажу вам ничего! Хоть у тюремщиков руки утомятся от пыток, я все равно больше не скажу ни слова! — сказал Ли.
— Вот воистину верный долгу муж! — сказал тогда начальник области. Вызвал тюремщика и приказал:
— Сними с него колодки и оковы, пусть ест и пьет вдоволь.
После этого прошло около десяти дней. Ли привели в присутствие, и он обратился к начальнику:
— У меня нет сыновей, а жена моя уже на восьмом-девятом месяце, и неизвестно, кого она родит — мальчика или девочку. Прошу вас оставить мне жизнь на месяц или чуть больше, чтобы я мог увидеть младенца. Позвольте отцу хоть раз взглянуть на ребенка, перед тем как он отправится в загробный мир! Вашей доброты я никогда не забыл бы!
Начальник велел задержать Ли в узилище подольше, а когда жена Ли в конце концов родила сына, послал за родившимся ребеночком, чтобы того доставили в тюрьму, и Ли посмотрел на него. Прощаясь с женой, Ли наказал ей:
— Всего через несколько дней я приму смерть на восточном рыке, вы с сыном проводите меня немного, тогда мои отцовские чувства бу-дут удовлетворены…
Начальник области, слышавший это, прослезился от жалости. Ли отправился на казнь, а начальник поднялся на башню и глядел ему вслед. Все видевшие это тоже утирали слезы.