«Записи И-цзяня» 夷堅志 Хун Мая (洪邁 1123—1202)
ЯН ПРОЗРЕЦ
Ян Ван-цай, второе имя Си-люй, был родом из Цзянъюаня, что в Шу. Еще мальчиком он начал проявлять странные способности. Однажды хотел одолжить у соученика денег — и заранее сказал, сколько у того припрятано в коробке: открыли — так и есть! Когда Ян вырос, поползли слухи о его чудесных возможностях, так что жители Шу стали звать его Ян Прозрец. Наружность у Яна была непривлекательная, пугающая, глаза как у беса, речи поразительные.
К югу от его жилища росло огромное дерево, раскинувшее ветви на несколько чжанов. Ян вдруг повесил на воротах объявление: «Завтра до полудня лучше здесь не ходите, а кто пойдет — с тем случится беда». Все окрестные жители насторожились, никто и не думал туда даже сунуться. Едва настал назначенный срок, дерево, выворотив корни, рухнуло наземь, завалив всю улицу, но ни единой черепицы на крышах окрестных домов не разбилось!
Другие поступки Яна Прозреца были столь же невероятными и чудесными. Придет он на рынок продавать шелк, отмерит три чжана одному, четыре чжана другому, покупатели следят внимательно, платят деньги, уходят, а дома глядь — товара всего лишь три или четыре чи! Или, бывает, приедет к кому в гости верхом на муле, но под каким-то предлогом срочно уйдет, оставив мула привязанным во дворе. Долго не возвращается, а мул не издает ни звка, и как присмотрят-ся внимательно — тот он вырезан из бумаги!
Однажды некто обратился в область с до-кладом, что Ян своими наваждениями вредит людям:
— Каждый раз во время церемонии жертвоприношения устраивают шесть мест для сидения, а он позволяет себе на восточной стороне устроить сразу два, и Ян со своей женой сидят друг напротив друга, а у их ног — по даосскому и буддийскому монаху!
По требованиям закона такая сбивающая людей с толку ересь являлась преступлением, каковое карается смертью. Яна схватили, бросили в узилище. Тюремщики боялись Яна, верили в его чудесную силу, не осмеливаясь наказывать и бить, а еще опасаясь, что он ускользнет. Ян Прозрец понял, что у них на уме, и сказал:
— Не надо меня бояться. Мне суждено дважды понести наказание, это уже определено, и я приму наказание с улыбкой. Раньше я совершил то-то и то-то, а закон такого не прощает, но это случилось из-за моей увлеченности магией… Дважды пройдя через страдания, я наконец познаю Дао-Путь!
Ночью судья Ян Чэнь вынес приговор.
— Ваш дядюшка уже прислал письмо? — спросил его Ян Прозрец. — О, какое же горе!
Чэнь ничего не ответил, но когда направился к выходу, встретил человека из Чэнду, который вручил ему извещение о смерти дяди.
В другой раз Ян Прозрец сказал Чэню:
— В будущем году вашу, сударь, семью ждет радость: четыре человека, в чьих именах есть иероглиф «ван», выдержат экзамены!
У Чэня была дочь лет шестнадцати-семнадцати, ее разбила тяжкая болезнь, пользовали ее уже несколько лекарей, но облегчения не было.
— Ваша дочь давно болеет, — снова сказал Ян Прозрец. — Лекарь Чэнь давал ей такое-то лекарство, лекарь Ли давал такое-то, но все они не подействовали, а все из-за того лишь, что дочь вашу омрачил змей-оборотень, который обитает в дереве на вашем заднем дворе. Отмените все ненужные снадобья, обождите, пока меня накажут батогами, и я изготовлю амулет, чтобы совладать с оборотнем. Ваша дочь придет в порядок, не волнуйтесь!
Чэнь вернулся домой и рассказал обо всем жене, не зная верить или нет. Однако он сам не раз видел небольшую змейку в древесной листве, да и про врачей и их лекарства все было сказано правильно! Позднее, когда Ян получил батогов и вернулся домой, он написал амулет для Чэня, велел повесить на то дерево — и девушка пошла на поправку. А на следующий год младшие братья Чэня по отцу и матери отправились держать экзамены, и четверо из них действительно победили: имена их были Цун-ван, Минь-ван, Сун-ван и Тай-ван.
В свое время Ян Прозрец взял в жены певичку, и вот однажды он позвал к себе в дом двух тюремных стражей, преподнес им тридцать тысяч монет и велел дать ему и его жене по двадцать ударов батогами. Стражи в испуге стали спрашивать: для чего?
— Нам с женой еще только предстоит пройти через подобное несчастье, — отвечал Ян. — Хочу заранее отвести беду.
Стражи не стали его слушать и ушли. Когда же Яна бросили в узилище, и ему и его жене дали батогов — ровно столько, сколько ударов он хотел отвести, и исполняли наказание как раз те двое стражей, которых он тогда позвал за помощью!
Позднее Ян Прозрец приехал в Чэнду. Народ толпился у его ворот как на рынке: ученые мужи наперебой желали вызнать свою судьбу, и Ян или сразу отвечал, или же сочинял оду, или стихотворение на заданные рифмы — писал сходу, не задумываясь. Каждый раз, когда предстояли экзамены, он обязательно заранее складывал стихотворение и посылал испытуемому, но смысл стихотворения оставался смутен и непостижим. Лишь когда оглашали списки победителей, становилось ясно, что их имена были заключены в стихах Яна. А бывало, Ян Прозрец заранее писал список имен всех выдержавших экзамены — более ста человек! — запечатывал в конверт. Пусть не все иероглифы были написаны правильно или же оказывались даны полностью, порядок, в котором располагались выдержавшие, совпадал всегда.
У сычуаньского главнокомандующего тридцать лет назад пропал один документ, найти не смогли, как ни искали. О том сказали Яну Прозрецу.
— Лежит в такой-то комнате, в таком-то шкафу, в такой-то по счету стопке бумаг, — сказал Ян. Стали смотреть: и точно, бумага нашлась!
Приехал к Яну его приятель Ши-чэнь из Мэйшани. А у Яна как раз гостил земляк, он недавно купил лошадь, черную, с белым носом.
— Отдайте эту лошадь мне, — попросил Ян Прозрец. — Вам от нее пользы не будет.
Земляк возмутился:
— Вы, наставник, прикрываясь волшебным искусством, решили отнять мою лошадь? Я за нее сто тысяч выложил, еще и десяти дней не прошло, зачем вы меня грабите?!
— Я просто хочу уберечь вас, сударь, от беды, — отвечал Ян. — Если вы не верите мне, значит, такова ваша судьба. На двадцатый день пятой луны будущего года вас настигнет горе. Крепко запомните: в этот день не ходите смотреть, как ваша лошадь ест сено, и остерегайтесь опасности для ребер с левой стороны. Если будете осмотрительны, возможно, мы с вами еще увидимся.
Гнев земляка понемногу утих, но Яна он не послушал и про наставления его забыл. В назначенный день следующего года тот человек пошел кормить лошадь, та вдруг взбрыкнула и копытами ударила его в левое подреберье — и он умер на месте.
Гуань Шоу-цин стал областным преподавателем в Гочжоу. Написал Яну Прозрецу письмо, интересуясь будущим своих сослуживцев.
Посланный им слуга еще не добрался до дома Яна, как тот сказал своей жене, чтобы приготовила еду, дабы накормить посланца преподавателя Гуаня. Еда была уже готова, когда слуга ступил на порог.
Ян поприветствовал его и спросил:
— Про свое будущее не спрашивает, а чужим интересуется — почему это?
Слуга только кланялся в испуге, не понимая в чем смысл его вопроса.
Ян Прозрец водил дружбу с отпрыском одной богатой семьи из Хуаяна. Попросил у того двадцать тысяч монет взаймы, да только получил отказ по скупости.
Ночью в дверь флигеля богатея постучали, послышался голос:
— Я ваша восточная соседка, муж мой напился пьян и выгнал меня. Боюсь ночью уходить далеко. Окажите милость, впустите меня!
Парень охотно согласился, впустил соседку, и они вместе возлегли на ложе… Опасаясь, как бы родители после всего не обнаружили девицу, крикнул ей, чтобы поднималась с постели и шла себе. А та в ответ ни звука, только запах крови, наполнивший комнату, был ему ответом. Побежал за лампой, посветил… Девица лежала, разрубленная на три части, словно ее только что казнили, кровь так и струилась ручьями.
От страха парень чуть не лишился чувств, рассудил, раз случилась подобная беда, то не к кому больше идти за помощью кроме Яна Прозреца. Помчался в его дом, распахнул двери, второпях обо всем рассказал.
— Мы с вами, сударь, давно водим дру-бу, — отвечал Ян. — И всегда помогали друг другу в нужде. Позавчера я пришел к вам взять взаймы, вы же не пожелали мне помочь. А теперь у вас столь срочное дело, что я вам в ночи понадобился. Как же так?
Парень стал горько рыдать, признал свою вину.
— Случившееся просто исправить, — сказал тогда с улыбкой Ян. — Не стоит так горевать. Возьмите мой амулет, ступайте домой и положите его в комнату, потом плотно закройте двери. И никому ничего не говорите.
Парень стал благодарить его:
— Если ваша чудесная сила поможет, то я преподнесу вам в благодарность сто тысяч!
— Зачем так много? — отвечал Ян. — Достаточно будет двадцати, что мне нужны.
Парень отнес амулет домой и всю ночь не находил себе места от страха. Едва начало светать, на цыпочках прокрался в комнату: трупа не было, все чисто убрано — вот же радость! В тот же день, захватив деньги, вино и закуски, он явился к Яну.
— В доме моем места мало, неудобно пить, — сказал тот. — Почему бы не отправиться за город?
Пошли, выбрали винную лавку, велели накрыть стол. Парень смотрит — а хозяйка лавки один в один как та, что он давеча встретил, но только краса этой женщины уже увяла… Лавочница стала на него поглядывать тоже, словно подозревая что-то. Наконец, парень окликнул ее, спросил, в чем дело.
— Давеча приснилось мне, что некто позвал меня в некое место, — отвечала женщина. — Это был юноша, с которым я провела целую ночь, но, когда проснулась, тело очень плохо меня слушалось и отовсюду текла кровь — много вытекло, пока не закончилось. Я и теперь едва дышу, задыхаюсь… В жизни еще не было у меня подобной хвори!
Тут парень понял, что той ночью к нему приходила душа лавочницы.
Советник Юй был вызван из Цзинсяна обратно в столицу, и сын его Гун-лян прислал Яну Про-зрецу письмо с вопросом о будущем отца . Ян отве-тил: «Поедет ли в Су, не поедет ли, все одно через полмесяца станет помощником начальника с правом подписи».
Господин Юй долго не мог понять, в чем тут дело, но вот его назначили управлять Сучжоу, и он пробыл в той должности пятнадцать дней, а потом сделался помощником начальника Военного совета.
Подобных рассказов о Яне-Прозреце великое множество, все и не запишешь.
Примеч. Советник Юй — сунский сановник Юй Юнь-вэнь (虞允文 1110—1173), который в 1165—1173 гг. дважды исполнял обязанности главнокомандующего в Сычуани (Шу), а в 1173 г. был назначен правым императорским советником.