«Высокие суждения у дворцовых ворот» 青瑣高議 Лю Фу (劉斧 ок. 1020?—после 1100)
ЧЭН ЮЭ.
ВО СНЕ ПОПАДАЕТ В ЗАГРОБНОЕ УПРАВЛЕНИЕ И СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ ПО ДЕЛУ
Чэн Юэ, второе имя Цянь-дао, был из горо-да Чанъи, что в области Таньчжоу. Семья его жила очень бедно и, чтоб прокормить ее, Юэ целыми днями работал. А в свободное время ходил в школу учиться. Учные и благородные мужи, прослышав про Юэ, прониклись глубоким сочувствием его к устремлениям, а не чуждые чувства долга жертвовали ему рис и шелк, чтобы облегчить тяготы жизни, и благодаря этому Юэ закончил учение.
В годы под девизом правления Цин-ли Юэ самым первым по списку выдержал экзамены в Таньчжоу, потом успешно прошел через следующие испытания и был назначен тюремным смотрителем в область Чэньчжоу. Прошло время, и его вызвали в столицу для переаттестации для назначения на другую должность. Юэ нашел пристанище для семьи в переулке к югу от Великого канала.
Однажды вечером Юэ вдруг свалил недуг: в голове помутилось, он ничего не осознавал вокруг, его охватил жар, и дыхание стало слабое-слабое — как волосок тонкий. А через три дня Юэ поднялся и глубоко вздохнул. Домашние с плачем окружили его, стали спрашивать:
— Что это с тобою?!
— Посмотрите в моем коробе для книг, там ли письмо Вана из Департамента работ, который когда-то управлял нашей областью! — торопливо попросил Юэ.
Поискали в ящичке, но карточка пропала. Юэ тогда сказал:
— Ох! Как же сильно могут напугать ворота, что охраняют загробные чиновники!.. Когда я слег больной, то увидел чиновника в синем с письмом в руках. «Управитель вызывает вас!» — сказал мне чиновник. Мы отправились. Прошли ли, наверное, пятдесят или семьдесят, и небо стало темным и холодным, засвистел закатный ветер, кругом не стало слышно ни кур, ни собак. Еще через сто ли вы вышли к реке. Я очень устал и присел отдохнуть под старым деревом. Посмотрел вверх — один голвый ствол! Мои сопровождающие сидели друг перед другом тут же, и я спросил: «Это дерево высотой в сотню чи и, верно, в шестьдесят охватов толщиной, на вид оно весьма могучее, почему же на его ветвях нет зеленых листьев?» «Множество преступников отдыхает под ним, дерево опалил огонь преисподней, вот листья и опали», — был ответ. Тут-то я и понял, что умер, и, зарыдав сказал чиновникам: «Я исполнял свою службу честно и бесхитростно, решал дела осторожно и серьезно, в моем сердце не было обмана, я знаю, что совершенно чист, так за какое преступление я умер?! Моя семья очень бедна, сейчас мы обрели временный приют в столице, и если я умру, то родным не на кого будет опереться!» — продолжал я голосить. Один из чиновников сказал: «Я сам тоже из Чанша, а теперь служу посыльным и очень недоволен. Мы с вами земляки, и есть тут еще один наш земляк, начальник конвоя Ху. Я отведу вас к нему, попросите, и он окажет вам покровительство!» Мы отправились. Пересекли реку и оказались у присутственного места. Минули ворота и две галереи с высокими крышами. Чиновник оставил меня у входа, сказал: «Подождите здесь немного, я доложу о вас господину Ху». Спустя долгое время повяился вдруг Ху Мао из Цайлина, что в области Хэнчжоу, мой старый приятель. Мы очень обрадовались встрече. «У вас, должно быть, серьезное преступление, потому что эти два чиновника из загробного управления по расследованию важных дел». Я пришел в ужас. «Вы идите! — сказал Ху. — Я поговорю со следователем о вас». И добавил: «В загробном судилище очень непросто скрыть свои преступления и злодеяния. Как предстанете перед владыкой, говорите ему только правду, ни в коем случае ни о чем не умалчивайте!» …Вдруг мы вошли в большие ворота — за ними в громадном зале сидел человек. «Это владыка», — сказал чиновник. Я пал ниц на ступени. Владыка молвил: «Когда ты слукжил в Чэньчжоу, то убил пятьдесят быков, а быки те, не щадя своих сил, трудились, чтобы прокормить людей, и не совершали преступления, подлежащего казни. Ты обязан возместить им жизни, чтоб они могли получить новое рождение!» «Не я велел убить их! — отвечал я. — А правитель области Ван Чжэнь, который усмирял южных варваров. Требовалось угостить войска». «Как ты докажешь это?» — спросил владыка. «У меня есть подлинное собственноручное письмо Вана». «Как найти эту бумагу?» «Она в моем коробе для книг». Владыка прикаал одному из чиновников сходить и принести письмо, и тот очень скоро вернулся. Тогда владыка направил чиновников с приказом немедленнно доставить сюда Ван Чжэня. Внезапно Ван появился на дворе. Владыка бросил его письмо на ступени и спросил: «Неужели это написано вашей рукой?» «Эту бумагу действительно писал я, но подчиняясь приказу: когда в предгорьях было сражение с мань, военный чиновник Ху Ли-бинь приказал мне собрать быков, мы посовещались и постановили угостить солдат». Владыка приказал увести его, а мне сказал: «Я призвал вас быть свидетелем по делу, но срок вашей жизни еще не истек, можете поторопиться с возвращением!» Я вышел за ворота и увидел Мао, захотел побеседовать с ним перед долгой разлукой. «Все-таки здесь я имею некоторую власть!» — сказал Мао. «Сегодня мне посчастливилось обрести жизнь снова! Я много слышал про ад, позвольте же взглянуть на него!» — стал умоялть я Мао. «Мне нетрудно показать вам ад, — отвечал он. — Но, боюсь, вам это нанесет вред». Я настаивал на своем желании, и тогда Мао кликнул чиновника, написал верительную бирку и вручил ему со словами: «Быстрее возвращайтесь!» И еще мне наказал: «Не отставайте от чиновника, а если потеряетесь, то сгинете в аду и уж не выйдете!» Вместе с чиновником я дошел до высокой стены. На стене сам собою рос дикий колючий терновник, острый как нож и такой густой, что и змея не проползет! В стене были невысокие, но очень основательные ворота. Чиновник постучал в них, и изнутри откликнулись: «Преступники?» «Нет, у меня бирка начальника конвоя!» — отвечал чиновник. Тут ворота отворились, и показался бес с красными волосами, короткими руками, грудь и спина его были покрыты железным панцирем. «Личный друг начальника конвоя желает осмотреть ад. Уходи-ка побыстрее, а то он тебя увидит и перепугается!» — поспешно крикул ему чиновник. Бес быстро скрылся, и мы вошли в ад. Слева и справа стояли большие дома. Рядом с ними — тысячи лежанок. Под лежанками мерцали огоньки: то совсем погаснут, то снова разгораются. На лежанках сидели и лежали люди, стонали, громко кричали. Тела их обгорели, причем до такой степени, что разобрать, где мужчина, а где женщина, было невозможно. Я зигзагами пробирался меж ними и разглядывал. Потом чиновник поторопил меня на выход. Снова мы подошли к какому-то месту, и чиновник объяснил: «Это ад, где пилят». Перед большими домами находилось бесчисленное множество людей, их тела были пронзены остриями, и сотни, тысячи змей ползали среди этих преступников и задевали эти острия хвостами или же хватали их пастью. Люди вопили так, что их криков нельзя было вынести. Чиновник снова поторопил меня выйти, сказав: «Дальше — ад кипятка и огня. Людям к нему приближаться нельзя!» Издали мне были видны вздымающиеся по временам высоко вверх языки бушующего пламени и слышны неистовые просьбы о спасении многих десятков тысяч людей. От всего этого я почувствовал стеснение в груди и боль в сердце. Чиновник вывел меня из ада, и тут у меня из носа и горла потекла кровь. Потом мы прошли мимо груды черепков, из ко-торых торчала человеческая рука. «А это кто?» — спросил я. «Это циньский военачальник Бай Ци. Искупает здесь свои злодеяния». «Но ведь Бай Ци умер тысячу с лишним лет назад, неужели он все еще здесь?!» «Некогда он казнил четыреста тысяч пленных, и нет преступления больше, чем это! Эта груда — человеческие кости. Ветер, дождь и огонь довели их до такого состояния. Еще через тысячу лет кости обретут свой первоначальный вид, и Ци полностью появится над землею. И только еще через тысячу лет он сможет переродиться, но не человеком!» И чиновник добавил: «А теперь быстренько возвращайтесь и меня не задерживайте!» Вместе с ним я пошел обратно. Вскоре у дороги показались дворцовые палаты. «Что это дворец?» — поинте-ресовался я. «Храм Сянгосы», — отвечал чиновник. Я удивился, а чиновник, приняв торжественный вид, отвесил глубокий поклон в сторону дворца, после чего пошел дальше. «Почему вы так сделали?» — спросил я. «Потому что там, — указал чиновник на храм, — священные статуи». Мы поднялись на мост у храма. Пошли по южному берегу Бяньшуя на восток. Только сделали несколько шагов, как чиновник столкнул меня в Бяньшуй — тут я и очнулся!
Чэн Юэ кончил жизнь на посту начальника уезда Хуанган в Чичжоу, и ныне там живет его сын.
Суждение мое таково: Чэн Юэ некогда служил вместе с моим покойным отцом и проживал в столице. Они были соседями, потому я и узнал все это в подробностях. Юэ своими глазами видел, как решаются дела в подземном судилище — совершенно достоверно и абсолютно ясно. Ведь Ци казнил чжаоских пленных — от этого действительно сердце холодеет! — и вот каково оказалось загробное возмездие! Так как же можно творить дурные дела?!
Примеч. Бай Ци (白起 ?—257 до н. э.) — циньский военачальник, известный в том числе крайней жестокостью по отношению к пленным.