«Высокие суждения у дворцовых ворот» 青瑣高議 Лю Фу (劉斧 ок. 1020?—после 1100)
ВАН СЕ.
БУРЯ ЗАНОСИТ В ЦАРСТВО ЧЕРНЫХ ОДЕЖД
Живший при Тан Ван Се был из Цзиньлина. Род Вана был очень богатый, еще его дед занимался морской торговлей.
В один прекрасный день Се снарядил большой корабль, решив плыть в царство Дашиго. Плыл больше месяца, когда разразилась вдруг огромная буря. Страшные валы достигали небес, грозовые тучи были что тушь, огромные волны ходили как горы, в воде появлялись и исчезали киты и черепахи, стремительно носились рыбы и драконы, волны грохотали как барабаны, и не было им числа. Внезапно ветер несказанно усилился, и показалась огромная волна — она, казалось, достигала девятого неба! Корабль будто упал на дно моря с ее вершины. Бывшие на корабле люди вскочили было, но упали навзничь, упали и вскочили вновь — и скоро корабль разнесло в щепы, и лишь Се, уцепившись за доску, носился один по воле волн и ветра. Когда он открывал глаза, то слева видел выныривавших из воды рыб, а справа — морских диких зверей, и они сверкали глазами и разевали пасти, желая пожрать Се. Се зажмурился и стал ждать смерти.
На третий день его прибило к берегу. Се бросил доску и вышел на сушу. Пройдя шагов сто, он увидал старика и старуху, с ног до головы одетых в черное, а лет, наверное, семидесяти или больше.
— Это же наш молодой хозяин! ― обрадовались старики. — Как вы сюда попали?
Се рассказал все как есть. Старики отвели Се к себе. Не успели сесть, как старуха сказала:
— Вы ведь издалека прибыли, должно быть, очень голодны!
Внесли еду, и все блюда там были из морских продуктов.
Прошел месяц с небольшим, и Се полностью оправился, стал есть и пить как прежде.
— Те, кто приезжает в нашу страну, непременно должны предстать перед государем, — сказал ему старик. — Раньше вы были очень изнурены, и потому идти было нельзя, а теперь — можно.
Се согласился.
Старик повел его за собой, они прошли три ли, минули торговые ряды, людские жилища, очень оживленное место, перешли через длинный мост, и тут Се увидел сменяющие друг друга дворцы, палаты, терассы — словно обиталище князя или какого-то очень знатного человека! Они со стариком остановились у главных ворот, и привратник ушел с докладом. Вскоре вышла женщина, облаченная в одежды изумительной красоты. Она передала распоряжение:
— Правитель зовет вас, господин, предстать пред его очи!
Правитель сидел в большом зале, и кругом стояла свита — одни женщины. Он был одет в черный халат и шапку в форме птицы. Се приблизился к ступеням перед троном.
— Вы, господин, прибыли к нам морем с севера, — сказал ему правитель. — Правила, принятые между государем и подданным, на вас не распространяются, поэтому не надо кланяться.
— Но ведь это я прибыл в вашу страну, так как же я могу не поклониться?! — возразил Се и поклонился.
Тогда правитель тоже согнулся в поклоне, приветствуя Се. Довольный, он пригласил Се подняться к нему, милостиво позволил сесть и спросил:
— С какой целью вы, господин, пожаловали в нашу бедную окраинную страну?
— Я вовсе не желал оказаться здесь, это все волны и ветер, что потопили мой корабль! — объяснил Се. — Лишь о милосердии взываю я к вам, о князь!
— А где вы, господин, поселились? — спросил правитель.
— В доме у одного старика.
Правитель тут же приказал позвать его.
Старик явился и доложил:
— Это хозяин моих родных мест. Все делается как он пожелает!
— Если что-то понадобится, немедленно докладывайте! — повелел правитель.
Он позволил Се удалиться, и тот вновь вернулся в дом к старику.
А у старика была очень красивая дочь. Когда девушка вносила чай и лепешки, она украдкой бросала на Се взоры из-за занавески и, кажется, не стала бы противиться запретному.
Однажды старик позвал Се на вино. Се захмелел и повел откровенные речи:
— Моя родина далеко, и вам я обязан спасением жизни, живу у вас здесь — и будто и не покидал своего дома. Вот какова щедрая ваша добродетель! Но за десятки тысяч ли от родных я так одинок, сиротливая печаль снедает меня, я ложусь спать — и мне не спится, я ем — и еда мне в радость, я совершенно подавлен и боюсь, что слягу с тоски и тем обременю вас еще сильнее…
— Я хотел поговорить ровно о том же, да боялся задеть вас легкомыслием, — сказал старик в ответ. — У меня есть младшая дочка семнадцати лет, она родилась в вашем доме, хозяин, и я хотел бы предложить ее вам, как говорится, для заключения союза, чтобы немного скрасить тоску одиночества. Что скажете?
— Просто замечательно! — отвечал Се.
Тогда старик выбрал счастливый день, стал готовиться к церемонии. Правитель тоже прислал вина, мясных закусок, а также свадебные подарки невесте, и так был заключен брачный союз.
Лишь женившись, Се внимательно рассмотрел молодую жену: изящные глаза, тонкая талия, лицо как абрикос, черные волосы, сложение хрупкое — будто парит в воздухе. Прелести ее не было конца! Се спросил ее, как называется эта страна, и дева отвечала:
— Уиго, Царство черных одежд.
— Твой отец часто называет меня своим молодым хозяином, но я прежде не был знаком с ним, у меня нет ни имущества, ни слуг, какой же я хозяин?
— Позже вы сами все узнаете! — отвечала девушка.
Потом Се стал замечать, что на пиру или же на спальной циновке девушка нет-нет да и уронит слезу, словно оплакивая кого-то, или нахмурит печально прелестные брови.
— В чем дело? — расспрашивал Се.
— Ах, боюсь, скоро придется нам расстаться! — отвечала ему жена.
— Хоть я и был бесприютный скиталец, но, обретя тебя, забыл думать о возвращении домой! Почему же ты говоришь о разлуке?!
— Все во власти судьбы, не в человеческой воле! — был ответ.
Однажды правитель призвал Се зал Баомодянь, Драгоценной туши и устроил пир: вся посуда, все чаши, приготовленные к пиру, были черного цвета, в черное были одеты и музыканты. Правитель и Се подняли чаши, заиграла музыка — мелодия в высшей степени изящная, но Се совершенно незнакомая. Правитель приказал потчевать Се из кубка черного нефрита.
— С древности и до наших дней в нашу страну добралось только двое: ханьский Мэй Чэн, а ныне — ваша милость. Напишите для меня стихотворение, чтобы потом я мог наслаждаться изысканным вашим слогом! — попросил князь, и протянул Се бумагу для письма.
Се сложил стихотворение:
Дело предков продолжив, снарядил я корабль.
И на нем путешествовал в дальние страны.
В этот раз я столкнулся с огромной бедой —
Мое судно в пути потерпело крушенье!
Как солдаты неслись по пятам волны морские,
Небо тысячи туч затянули, стало очень темно.
И дыханье драконов нам в лица летело —
Мой корабль мечтали они в пучину забрать.
Среди мрака пурпурные молнии били,
И вдруг замерли волны столбами до неба,
И сиянием красным китовьи глаза озаряли полморя,
Черепахи огромные показались из моря —
И тут треснули мачты, сломались, уплыли,
И корабль размломился — как гром громхнул!
Лишь я спассся заботою духов, не канул,
Уцепившись за доску, на берег я выплыл.
Уж не раз оказали вы мне щедрую милость,
Но что делать с горькою скорбью скитальца?
Вспоминая о родине, лью тоскливые слезы
И печалюсь, что крыльев нет у меня!
Правитель с удовольствием прочитал стихи Се.
— Они прекрасны, господин! Не грустите так о доме, вскоре вы туда вернетесь. И хоть у вас не могут вырасти крылья, но мы заставим туманы переправить вас через море!
Пир пошел своим чередом, и каждый присутствующий сложил по стихотворению.
А жена спросила Се:
— Последней строчкой про крылья вы решили надо мной посмеяться, да?
Се не понял, о чем это она.
Вскоре ветер на море стих, и установилась теплая погода.
— Скоро вам, господин, возвращаться домой! — зарыдала дева.
Правитель прислал гонца со словами:
— В такой-то день вы должны вернуться домой, подготовьтесь к разлуке с семьей!
Жена приготовила вино, но рыдания перехватили ей горло — что называется, дождь оросил прелестный цветок, иней покрыл нежную иву, зеленое мучается, красное тоскует, исчез аромат, похудело тело! Се тоже очень переживал. Девушка сложила на прощание стихотворение:
Весело мы пировали — только жаль, что мало!
С древности такие чувства, что крепки, — редки.
В этот вечер одинокий полог мой вечную тоску хранит,
А во сне душа моя вместе с северным ветром летит!
И еще она сказала:
— Никогда больше не буду я переправляться через северное море! Ведь увидев меня в истинном облике, вы, господин, исполнитесь ко мне отвращения, и к чему тогда обманывать себя любовными чувствами?.. Вижу, мой господин, что и вам знакомо чувство ревности, но все равно с сего дня не буду путешествовать на север, лучше встречу старость на родине… Ничего из того, что у вас есть здесь, вы, мой господин, с собою взять не сможете, но вы не печальтесь о том!
Тут она велела служанке принести из внутренних покоев чудесную пилюлю. Сказала:
— Эта пилюля может вернуть назад человеческую душу, и тот, кто умер не больше месяца назад, снова оживет. Используют пилюлю так: кладут ясное заркало покойному на грудь, пилюлю — на шею, потом надо взять ветку полыни, что растет в юго-восточной стороне, оставить один стебель и прижечь пилюлю — он оживет. Но такие пилюли — предмет вожделения духа моря, поэтому если не закрыть ее в нефритовой шкатулке с гор Куньлунь, пересечь с пилюлей море не удастся.
Такая шатулка нашлась, и ее привязали к левой руке Се. Громко рыдая, они расстались.
— В моей стране нет ничего такого, что я мог бы подарить вам! — сказал Се правитель. Он взял бумагу и сложил стихотворение:
В иные времена на юг по морю плыл корабль ваш.
Поток свирепый сделал вас моим нежданным гостем.
Ну а теперь нет срока более для встречи нашей.
Необозримая преграда туч и вод туманных нас разделит.
Се стал прощаться, и правитель приказал подать колесницу «Летучее облако». Колесница прибыла,и оказалось, что это носилки из птичьего пуха. Правитель велел Се сесть в них, потом распорядился принести воды из озера Хуаюйчи, Превращающего в крылья, и окропить водой эти носилки. Правитель позвал и старика с женой проводить гостя. Се обернулся, а князь ему строго наказал:
— Вы должны закрыть глаза и вмиг окаже-тесь у себя дома. А иначе упадете в огромное море!
Се зажмурился. Слышит: завывание ветра, рев волн. Вскоре открыл глаза — а он уже дома! Сидит в зале, и кругом никого. Лишь пара ласточек пересвистывается на балке. Се поднял глаза, всмотрелся — и понял в какой стране он был: в стране ласточек!
Тут вошли домашние, забросали Се вопросами.
— Мы слышали, что ветер и волны разбили ваш корабль, и вы погибли! Как же вам удалось вернуться?
— Лишь я один спасся, ухватившись за доску! — отвечал Се.
И ничего не рассказал о том, где был на самом деле.
У Се был единственный сын. Когда он отправился в плаванье, сыну исполнилось три года. Сейчас же среди домашних сына не было. Се взволновался.
— Уже полмесяца, как умер! ― отвечали ему.
Се зарыдал от горя. Тут он вспомнил слова о чудесной пилюле, приказал открыть гроб и достать тело. Прижег пилюлю, как ему было сказано, и сын действительно ожил!
А осенью обе ласточки собрались улетать и стали печально кричать во дворе. Се поманил их, и ласточки сели ему на плечо. Се привязал к хвосту одной письмо на тонкой бумаге. Вот что там было:
Негаданно попал в страну я Хуасюй.
Всю жизнь красавица любовь будет хранить.
Уплыли облачные носилки, нет вестей.
Подует ветерок — я каждый раз роняю слезы.
Пришла весна, и вернулись ласточки, сели Се на плечо, и к хвосту у одной была привязана маленькая карточка. Се взял, посмотрел, а это стихи! Там были такие строки:
В былые дни мы столько раз встречались с вами.
Теперь же на всю жизнь в разлуке с вами мы.
Пришла весна, и я вам посылаю два слова: «думаю о вас».
Но с юга в третью луну уж ласточки не прилетят.
Се очень опечалился. На следующий год ласточки действительно не вернулись.
Эта история широко передавалась в народе, и потому место, где жил Се, назвали Уисян, Переулок черных одежд.
В «Пяти цзиньлинских напевах» Лю Юй-си есть стихи «Переулок черных одежд» . Там сказано:
У Моста воробьев — пышные дикие травы, цветы.
В Переулке черных одежд — косые вечернего солнца лучи.
Ласточки, что жили встарь перед домом Ван Се,
Теперь разлетелись жить в дома простых людей.
Ясно, что история Ван Се совсем не чепуха!
Примеч. Лю Юй-си (劉禹錫 772—842) — известный танский литератор и крупный поэт.