«Записи И-цзяня» 夷堅志 Хун Мая (洪邁 1123—1202)
ВНУЧКА ХАНЧЖОУСКОГО ДУНА
Дун Хань-цин по второму имени Чжун-цзюй был из Дэсина, что в области Жаочжоу. Женился на госпоже Чжу из того же уезда, а в начале годов под девизом правления Шао-син стал начальником области Ханьчжоу. На этом посту и умер. У родных не было возможности сразу вернуться на родину, и они временно поселились в Шу.
Старший сын Дуна, Юань-гуан, тоже взял жену из семьи Чжу. Когда траур по отцу закончился, он получил назначение на пост начальника уезда Чжушаньсянь в Фанчжоу. Жена родила ему трех дочерей, потом умерла, и Юань-гуан снова женился, на сей раз на девушке из семьи У. Когда срок его службы подошел к концу, он вместе с семьей отправился на лодке на восток. Рядом, на другой лодке, плыл шуский торговец Люй Ши-фан, и они постоянно наносили друг другу визиты, так что вскоре сблизились, что называется, словно кости и мясо. Вторая жена Чжу была миловидна, в общении свободна, поэтому когда Юань-гуан, добравшись до Линьани, внезапно умер, Люй, испытывая искреннее сочувствие к жене и детям покойного, взял их с собою на запад. Сделал женщину своей содержанкой, поселив в Писяне, а вот что стало с тремя дочерями от первой жены — неизвестно.
Чжу Цы-цянь, чей род в двух поколениях оказался связан брачными узами с Дунами, скорбел о родственниках, неотступно о них думал и не раз просил своего земляка, генерал-губернатора Ван Гун-цзяня, отыскать их, но те как будто сгинули .
В начале годов под девизом правления Цянь-дао (1165—1173), когда Чжу служил начальником области Цзячжоу, его перевели на должность налогового эмиссара Лилу — и сменить его в должности приехал как раз Люй. Чжу сразу возненавидел этого человека, не стал ждать проведения положенных церемоний, раньше срока, что называется, развязал печать и ушел со службы.
В год под циклическими знаками бин-сюй (1166) его сын Чжэнь-хэн, второе имя Дун-лао, занял должность главнокомандующего Сычуани и одновременно с этим получил предписание прибыть в Чэнду. По пути он проезжал через об-ласть Мяньчжоу. Начальником там был придворный советник У Чжун-гуан — он устроил в честь прибытия Дун-лао пир и собрал музыкантов и певичек. Одна певичка стояла у дверей — безмятежна, обликом изящна, на остальных не похожа. Дун-лао не мог отвести от нее глаз.
— Кто это? — спросил он у старшей над певичками.
— Она понравилась господину чиновнику? — улыбнулась она.
— Не в этом дело, — отвечал Дун-лао. — Я не имел в виду ничего такого. Просто эта девушка не похожа на других, вот и спросил.
— Ее зовут Сюэ Цянь.
Тут У пригласил всех присутствующих поднять чаши с вином, но Дун-лао, сославшись на то, что не может пить вина, отказался. У Чжун-гуан велел старшей певичке непременно уговорить его выпить, и та отвечала со смехом:
— Если вы хотите, чтобы главнокомандующий выпил до дна, то надо позвать Сюэ Цянь — ей он не откажет!
— Так он ее знает? — понимающе улыбнулся У.
— Если прежде он никогда не бывал в этих местах, как мог с нею познакомиться? — был ответ. — Просто она держится диким журавлем среди стаи куриц, чужая им и чуждая, вот и привлекла его внимание, и больше ничего другого.
Тогда У Чжун-гуан велел певичке подойти к ним поближе и спросил негромко:
— Ты определенно не из этих развратных девиц! Как ты сюда попала?
Поначалу девушка стыдливо молчала, но в кон-це концов призналась:
— Я происхожу из хорошей семьи. И дед, и отец мой были чиновниками, а мне не посчастливилось — я лишилась целомудрия и погрузилась в пучину позора! Это все не иначе, как из-за проступков в прошлой жизни, которые я ныне искупаю. Что тут еще скажешь?..
Дун-лао взволнованно спросил:
— А твои дед и отец — не управляли ли они областью Ханьчжоу и уездом Чжушаньсянь?
В изумлении девушка заплакала:
— Откуда вы об этом знаете, господин чиновник?
— Фамилия твоей матушки была Чжу? Так ведь это моя тетка! — отвечал Дун-лао. — Я слышал, что вы с матерью пропали без вести, много лет безуспешно ищу вас! А, оказывается, ты совсем близко! Я и подумать не мог, что встречу тебя здесь!
Он попросил девушку рассказать, что произошло, и выяснилось, что мать продала ее старухе Сюэ за семьдесят тысяч монет — больше года Цянь уже числится в певичках! Когда девушка замолчала, у Дун-лао слезы потекли из глаз. Все присутствующие стали наперебой задавать вопросы, но Дун-лао сказал:
— История длинная, сразу все и не расскажешь. Давайте поговорим в другой раз.
На том пир закончился, и Дун-лао вернулся на постоялый двор.
На другой день пришла с визитом Цянь, привела матушку. У Чжун-гуан явился тоже. Девушка подробно рассказала свою историю и взмолилась, чтобы ее вычеркнули из списков певичек.
— Это нетрудно, — сказал У Чжун-гуан. — А что дальше будете делать?
— Уповаем на вас, господин! — отвечал Дун-лао. — Мать ее приходится мне младшей двоюродной сестрой по матери, но сейчас мне предстоит женитьба. Средства, которыми я сейчас располагаю, мне придется истратить на расходы по путешествию в Чэнду и на бракосочетание. Позвольте мне на время оставить Цянь в по-коях вашей супруги!
У Чжун-гуан рассмеялся:
— Неужто вы присвоили себе право единолично вершить в Поднебесной справедливость? Я помогу вам двумя сотнями тысяч!
После этого разговора Дун-лао отправился в Чэнду, а примерно через месяц вернулся и отдал У Чжун-гуану пятьсот тысяч, добавив сверх того, что ему одолжили, — за попечительство над Цянь.
— А я уже подобрал вам прекрасного зятя! — рассмеялся У.
Цянь выдали замуж за человека по фамилии Ши, забыл его имя. На другой год этот Ши был рекомендован на столичные экзамены.
Дун-лао выяснил, где находятся другие родственники, и всем помог, чтобы могли жить безбедно. Так род из Ханьчжоу не прервался — а все благодаря ему.
Примеч. Ван Гун-цзянь — сунский чиновник Ван Ган-чжун (王剛中 1103—1165), чье посмертное имя было Гун-цзянь 恭簡. Казенная печать — символ властных полномочий, носилась чиновником на специальном шнуре, который сдавался вместе с печатью при выходе в отставку.