«Записи И-цзяня» 夷堅志 Хун Мая (洪邁 1123—1202)
ДЕВИЦА ЦЗЕ ЦИ-У
Дом жителя Фанчжоу Цзе Сань-ши стоял по соседству с ученым кабинетом сюцая Нина. Его дочь Ци-у с молодости была неравнодушна к знаниям, каждый день тайком слушала, как ученики сюцая упражняются в чтении, — и все услышанное могла продекламировать наизусть. В свою очередь отец ее имел пристрастие к даосскому учению, пользовался книгами заклинаний, и, когда его не было дома, Ци-у без разрешения изучала эти книги.
И вот ей исполнилось двадцать три года.
Стояла девятая луна тринадцатого года под девизом правления Чунь-си (1186), когда она вышла замуж за Ши Хуа из Гуйчжоу, тот вошел в их дом примаком. Довольно скоро Хуа уехал по торговым делам.
Когда настала четвертая луна пятнадцатого года Чунь-ми (1188), Ци-у уже превзошла науку книг отца. И тут от Хуа пришло конфиденциальное письмо, где он писал жене следующее: «Когда я жил в вашем доме, тесть с тещей унижали меня на разные лады, да к тому же не позволяли заниматься торговлей. Ныне я скитаюсь по Нинфу, ты же в одиночестве терпеливо храни свою чистоту, и мысли допускай о том, чтобы выйти замуж за другого. Позволь мне завершить мои планы, а уж тогда я приеду и заберу тебя».
Неотступно думая о Хуа, Ци-у постоянно плакала, перестала есть — едва дышала, словно разбитая чахоткой, а в восьмую луну умерла. Хуа же ничего об этом не знал.
А через два месяца, когда Хуа был на постоялом дворе в Нинфу, Ци-у вдруг вошла к нему. Хуа вскочил взволнованный:
— Отсюда до Фанчжоу далеко — тысяча ли! Как же ты, одинокая слабая женщина, смогла добраться сюда?!
— После того, как я получила ваше письмо, то слегла больная от тоскливых мыслей. Родители мне никак не сочувствовали — наоборот, лишь осуждали и бранили меня. Тогда я оставила в своей комнате записку: написала, что пойду брошусь в воду, утоплюсь, и чтобы меня ни в коем случае не искали. Вот так я обрела свободу и отправилась в путь-дорогу: кормилась подаянием, сполна хлебнула разных горестей, сбила ноги в кровь — и все лишь для того, чтобы увидеть вас!
Хуа взглянул на нее — вся покрыта снегом, одежда и туфли изорваны в клочья! — обнял и разрыдался. Рука об руку они вошли в комнату, Хуа накормил Ци-у мясом, купил ей новое платье, и они остались жить вместе на том постоялом дворе.
Состояние Хуа весьма приумножилось. Когда настала зима второго года под девизом правления Шао-си (1191), он хотел было отвезти жену в родительский дом, но та наотрез отказалась, и тогда они отправились на родину мужа в Гуйчжоу.
Зимой следующего года сосед Цзе Сань-ши некто Тянь в первую луну гостил в Гуйчжоу и там повстречал Ши Хуа. Тот пригласил Тяня к себе домой, навстречу вышла Ци-у. Увидев ее, Тянь в испуге воскликнул:
— Да ведь девица Ци-у уж три года как умерла! Как она может быть здесь и — живая?!
— Я обманула родителей, — отвечала Ци-у. — Сказала, что утоплюсь, а сама сбежала к господину Ши. Смерть моя не была настоящей!
Тянь ничего больше говорить не стал, хотя у него и имелись большие сомнения по поводу этой истории. Вернувшись в Фанчжоу, он рассказал Сань-ши о том, что видел. Сань-ши не поверил, но гроб с телом его дочери был предан сожжению…
На четвертый год под девизом правления Шао-си (1193) Хуа переехал в Цзиннань. Прослышав об этом, Цзе Сань-ши послал к нему сына с письмом, дабы тот лично все проверил. Тот встретился с Хуа и своей младшей сестрой, убедился, в каком согласии они живут, пробыл с ними несколько месяцев, а затем сопроводил их в Фанчжоу. Цзе Сань-ши на радостях выставил вино и пригласил всех родственников, но те в один голос отказались:
— К несчастью, девица Ци-у безвременно покинула нас молодой, уж тому сколько лет, останки ее сожжены, так что на ее месте — непременно злобный оборотень, что назвался именем вашей дочери, не видать добра от этого господину Ши! Надо что-то делать!
На душе у Сань-ши стало неспокойно.
На другой день он позвал даосского заклинателя, чтоб тот выяснил, что за нечисть выдает себя за его дочь, и обуздал ее. Девица Ци-у держала себя непринужденно, даже радостно, но заклинатель еще не успел дописать амулет, как она уже написала свой, и амулет даоса порвался. Заклинатель стал писать сызнова, на сей раз амулет призыва небесным чиновникам схватить беса, но Ци-у победила его амулетом Сокровенной Девы Девятого Неба. Заклинатель не стал больше испытывать ее способности. Сжав в руке меч, вперился в нее взором:
— Что ты за тварь такая?!
— Когда я еще была жива, — отвечала де-вуш-ка, — то досконально изучила все книги заклинаний моего отца. А потом во сне удостоилась того, что Сокровенная Дева при помощи своего чудесного способа вернула меня к жизни. Так я снова стала человеком, дабы до скончания века пребывать в бренном мире. Помыслы мои обращены на помощь людям, никогда я не нарушу запреты, установленные Небом и Землей! Зато ты совершил уже много проступков, впустую ты призываешь могущество духов, тебе не подчинить меня!
Заклинателю нечего было ответить, и он удалился. А Ци-у, встретившись с отцом, матерью и другими родственниками, стала близка с ними, как и раньше.
В первый год под девизом правления Цин-юань (1195) Цзе Сань-ши со всей семьей отправился на прогулку за город. Дошли до того места, где был захоронен прах Ци-у. Цзе невзначай указал ей на это место — девушка громко засмеялась и быстро побежала в горы, скрывшись из виду.
Больше она не появлялась, и чудеса на этом прекратились.